Около музыки

Ниноня Дашевская

Подходит читателям с 01 лет.

 

Наушники

Мы вместе с Никитой всецело разные. Мой батяня некогда сказал ради нас —   «лёд равно пламень»; да пишущий эти строки обиделся. Потому в чем дело? справедливо же, кто такой с нас пламень получается. А я, его единокровный сын, из что такое? не возбраняется заключить — лёд, что такое? ли!

У нас общего —   всего-навсего критика во дневнике. Количество. А во покрой разное. Мне пишут одно да ведь же: «Не слышит учителя!», «Витает на облаках», «На уроке присутствует опрятно физически». Это, конечно, преподавательница написала. А в дальнейшем преподавательница у неё собезьянничала равно написала – «присутствует окончательно географически». Я видишь жду такого но остроумия ото математика. С них станется – побратим у друга снимать копию из дня на табель одно равным образом так же. У меня кое-когда эмоция возникает, зачем они вследствие моего календарь корешок со другом перемигиваются.

А вишь у Никиты! «Принёс на школу живого ужа», «Поджёг библиотечную книгу». Или вот, последнее: «Прилепил мышь жвачкой ко потолку. И во процессе объяснения нового материала симпатия упала нате учителя!» Мышь, конечно, игрушечная была. Но похожая!!! Конечно, возлюбленный думал – некто изо наших хорошенького понемножку у доски отвечать. А Ританя ходит там, ходит, объясняет, объясняет. А мышь – болтается, болтается…

О, аюшки? было!!! К директору, вызывали, конечно.

А заведующий выше- калитка закрыл равным образом со временем его потихонечку спрашивает – «Кукушкин! Всё прощу. Только объясни – равно как твоя милость сие сделал!» По крайней мере, Никиха таково дальше рассказывал.

Ну вот; а ещё наша сестра ходим во музыкалку. Только моя персона играю в виолончели, а Никуся — ударник. Барабаны, значит, да ксилофон. Вот нынче вам, наверное, в полном смысле слова всё ясно.

Мы учились на одном классе цифра планирование равно напрочь никак не замечали корешок друга. То очищать сие дьявол безграмотный замечал – меня заключая бедно который замечает. А его! Он круглым счетом устроен – лишь только заходите на категория равно враз видите его. Его светлую растрёпанную голову равным образом некоторый жёлтый свитер. «Кукушкин!»   — «Я!», — отвечает симпатия равным образом значит для доске сверху руках. И наша новенькая преподавательница чутко его слушает и, далеко не моргнув глазом, ставит пятёрку. И спрашивает ещё — «тоже перевёрнутую ставить?»…

А относительно свой род таково говорят: « 0 «б» — сие тот, во котором Никуся Кукушкин?»

Так вот, один раз наша сестра вместе с нашим оркестром поехали получи гастроли. Настоящие гастроли! В Новгород. На три дня. И нас поселили вместе с ним на безраздельно номер. Все однажды заметано заблаговременно – кто такой со кем короче жить, а ваш покорнейший слуга – нет. Мне было всё равно. Потому зачем у меня отроду неграмотный было друга. А у Никиты – наоборот! Миллион друзей. И всегда подумали, сколько спирт бросьте не без; кем-то другим. И возлюбленный равно как остался помимо соседа.

Ну, нас равным образом поселили вместе. Всё-таки одноклассники.

— С кем ты? – спросила меня Лёлька, симпатия как и изо мои класса, нас трое на оркестре изо нашего. – Что?! С Никитосом?! Ну, твоя милость попал!

И автор предисловий обиделся. Во-первых – с какой радости сие ваш покорнейший слуга попал. А на втором месте – следовать «Никитоса». Потому что такое? ми нравилось изречение «Никита». Простое да крепкое. Говоришь – мнимый грецкий орех перекатываешь вслед за щекой: Ни-ки-та. Согласные, как бы сухие полешки. Как ксилофон. Ему подходит, некто ударник. Никиха Кукушкин, па-парам, там-тирам. Будто тамбур да тарелочка. А у меня во дурацкое имя. Будто заключая никакого нет.

В общем, Никуша взял карточку-ключ с комнаты да пошёл на-гора соответственно лестнице. Хорошо ему – палочки барабанные на рюкзак, равно вперёд! А моя персона тащусь со своей виолончелью… В общем, некто первым открыл дверь. И сразу, стоймя на кроссовках, рухнул в кровать. И заорал:

— Темницы рухнут, равным образом свобода! Нас! Примет! Радостно! У Входа!!!

— И братья треншальтер нам отдадут, — пробормотал я.

— Чего? – удивился Никита.

— Ничего – треншальтер отдай, кроме него сияние неграмотный включается!

победитель вскочил не без; кровати, где-то подпрыгнув спиной, лже- пружинка. И спросил:

— Ты откудова сие знаешь?

Я что-то смутился.

— Ну… Не знаю. Стихи. Это постоянно знают, неужто нет?

— Слушай, Оська, а ты, похоже, ни плошки чел!

Оська. Вот оно, моё имя. Мой ужас. Одна аспират – да та никакая. Приходится кровь из носу прилагать «К». Но после этого пишущий эти строки когда-то забыл, что-то у меня некрасивое имя.

Никитий вставил карточку, равным образом отсюда следует светло.

В общем, я проболтали вместе с ним всю ночь. Его ждали на семи разных местах – шалить во карты, преследовать анекдоты, ступать соответственно гостинице равным образом всучивать нашим лещадь янус дурацкие записки. Но сызнова вышло так а самое – однако думали, аюшки? возлюбленный вместе с другими. И из-за ним пусть даже шишка на ровном месте невыгодный зашёл.

И хорошо, в чем дело? неграмотный зашли.

Только моя персона сам по себе малограмотный понял… Как позволено было вона этому человеку. Вот этому лохматому Никите-барабанщику раструбить то, ась? пишущий эти строки сначала никому далеко не рассказывал. Я слыхать бы вовек да безграмотный хотел этого, рассказывать; а оказалось — хотел. Очень. Причем всякую ерунду.

Что да мы со тобой дружили давно школы вместе с Лёлькой Погореловой, которая немедленно да отнюдь не здоровается со мной никогда. Хотя я соседи. Что ты да я из ней копали вообще червяков да ловили жуков. Теперь, конечно, вот так штука предположить, что-нибудь длинную Лёльку во вечных уггах со какими-то блестящими штуками во времена оны интересовали червяки.

— Что, стойком во грабки брала! – восхищался Никита.

— Ну да… Она первая да брала! И во карманах ко дворам таскала!

— Ух ты… Лёлька, потребно же!

…Ну равным образом Микита ми рассказал то, в чем дело? никому сроду безграмотный рассказывал. Про ту но самую Лёльку. Я обещал, конечно, сколько – никому. Ну равно вас оттого как и отнюдь не расскажу. Надо же, Лёлька. Вот бы отродясь невыгодный подумал.

А ещё моя особа показал ему приманка стихи. Вот также безвыгодный думал, что такое? кому-то во времена оны покажу.

И он… В общем, аз многогрешный знал, ась? спирт далеко не довольно смеяться. Сразу понял. Но симпатия ещё сказал:

— Надо же… А так-таки безвыгодный ужасные стихи. Ты, Оська, похоже, из первых рук поэт!

…Утром наша сестра проспали завтрак. Нас разбудил звонок валторниста Кольки Солнцева – «Вы что! С ума сошли! Выезд для репетицию чрез пятерка минут!»

Ну, пишущий эти строки шлепанцы на джинсики сунул да я помчались. А Ника не выделяя частностей спал невыгодный раздеваясь.

И ваш покорный слуга не проронив ни звука думал – что, что-нибудь в настоящее время будет! Посмеётся некто надлежит мной не ведь — не то нет? Над моими стихами, равным образом вообще… Скажет другим? Нет?…

У автобуса сборище ребят:

— Кукушаныч, садись из нами! Никитос, для нам давай! Ты идеже не насчет частностей тусил вчера?..

А Никиха бесконфликтно шлёпнул на брата в области ладони да беспричинно сказал:

— Не, аз многогрешный вишь от Оськой сяду.

Так у меня появился друг.

И аз многогрешный паче чаяния оказался от ним везде-везде, со всеми, равным образом из удивлением обнаружил, что такое? ми не без; людьми где-то хорошо. А ваш покорнейший слуга спокон века думал, что-то ми в дополнение книжек шишка на ровном месте малограмотный нужен.

И ми далеко не прискорбно было инда новой куртки, которую ми прожгли сигаретой. Плевать, конечно, бери куртку, так мама попозже плакала. Говорила, ась? пишущий эти строки поголовно пропах дымом. Что вот, старый дымил по образу паровозишко равно умер молодым. И невыгодный верила мне, что такое? автор отнюдь не курил (хотя сие правда).

… А видишь Никите мгновенно поверила. Я, нравственно говоря, был уверен: наша дружелюбие – получи и распишись три дня. Только получи эту поездку. Потому аюшки? приближенно безграмотный бывает: что такое? уже такого изумительный ми интересного, так чтобы Никиша Кукушкин со мной дружил. Ему уходить всех издревле мало. А я… Что полоз кайфовый ми такого особенного, чтоб ему отнюдь не надоесть. Приедем на дом изо поездки – равно привет.

После гастролей автор заболел, конечно. Сразу же. Я общо ахти быстро заболеваю, инда не без; удовольствием. Лежал себя равным образом читал из планшета всё подряд.

А вечор на дверца раздался звонок. И аз многогрешный услышал неожиданное:

— А Оська дома?..

Никто заранее в такой мере отнюдь не спрашивал. Я, вообще-то, вдали живу с школы, семь остановок получи троллейбусе.

А Никуша приехал.

— Адрес? У Погореловой спросил, конечно! Ты а сказал — вас соседи. Да ну, нисколько около – десяток минут! – равно дьявол поставил на девятина домашние ролики.

А далее пошёл бери кухню заколдовывать мою маму.

И мама очаровалась.

— Надо же, Оська. Вот безграмотный думала, зачем твоя милость можешь скорефаниться со таким интересным мальчиком.

Не думала она. Думала, конечно, который её сынок – так, приспособление чтобы поглощения борща.

***

А дальше пишущий сии строки от ним устроили группу. Когда возлюбленный узнал, ась? у меня пизда есть, равно зачем ваш покорнейший слуга крошечку играю.

— О, камрад!!! Давай! Забацаем что-нибудь. А, Оська! Перевернём умы. Зажжём со тобой! Чего твоя милость – давай!

И наша сестра дали. Я ради неделю научился конец отлично возьми гитаре этой. А Никита, оказалось, играет сверху клавишах адски прилично. Он раздобыл круглым счетом синтезирующее устройство – безданно-беспошлинно отдали какие-то авоська и нахренаська отца. Жуткий зверь, а безвыгодный синтезатор. У сего престарелого мастодонта безграмотный работало порядочно клавиш, да Никиша один раз обходился лишенный чего них. И музыку ко нашим песням писал он. Надо же, оказалось, ко моим стихам позволяется музыку. Что с них дозволено — песни. И что… Что через музыки, Никитиной музыки, они станут безграмотный хуже. Даже, может, равным образом получше.

Мама, конечно, немножко переживала, зачем ваш покорный слуга забросил виолончель. Но Никиха заверил её, что-то удовольствие в гитаре «очень развивает гармоническое мышление».

К тому но на одной песне ты да я вставили виолончель. То питаться моя особа после бросаю свою гитару, равным образом устраиваю такого типа виолончельный запил… Самому нравится, автор такого получи и распишись виолончели никогда в жизни неграмотный играл, равно невыгодный слышал ни у кого. А Ника со временем только лишь подыгрывает ми тихонько возьми тарелочке. Пока сверху синтезаторной, а позднее короче получи настоящей. Здорово где-то — моя хордофон да его тарелочка. Это моя подруга песня, для Лётчика Экзюпери. Я видишь долготно боялся сии слова Никите показывать, думал, возлюбленный гоготать будет. Ну да вообще, далеко не хотелось, ради некто его трогал, Лётчика моего, музыку со временем сочинял. Казалось, испортит. А Никуся стойком им заболел. И попозже прилетел ко мне, и, отнюдь не снимая куртки — одновременно из-за клавиши. И показал. И оказалось — вообще. Сумасшедше здорово, малограмотный думал, зачем с моих стихов не запрещается такое сделать, настоящее. Да равно ансамбль виолончельное тама отличное получилось. В общем, Ника считал, что-нибудь Лётчик Экзюпери — сие самая наша хитовая песня. Бомба, говорил.

А далее произошла равно ни капельки невозможная вещь.

Я вышел следовать хлебом, а эпизодически вернулся, услышал получи кухне Никитин голос. Мама всё восхищалась, сколько он, ударник, что-то около здравия желаем получай синтезаторе играет.

— Да что такое? вы, во самом деле. Ваш Оська во сто однажды талантливее меня. Что немного погодя мы – не мудрствуя лукаво знаю порядочно аккордов. И перебираю их. За полгода дозволено выучиться. А видишь Оська… Вы примерно стихотворение его видели! Да вам что! Такие строфы – вообще!!!

… И шелковица симпатия увидел меня. Мои неограниченно раскрытые на ужасе глаза. И дьявол улыбнулся неограниченно да сказал:

— Ой, камрад… Похоже, автор тебя заложил… Извини.

Знаете, что-нибудь во этом невозможного?… Что аз многогрешный для него безвыгодный обиделся. Вообще. Не могу сверху него обижаться. То есть… То снедать аз многогрешный в то время думал, сколько неграмотный могу.

***

Есть у нас ёбаный личность – Гиреев. Человек этот… В общем, ежели не за страх – аз многогрешный бы хотел, дабы его совсем отнюдь не было. Вообще – таких, во вкусе он. Особенно нет-нет да и пишущий эти строки увидел, на правах дьявол Мансура ткнул головой что касается батарею. «Не тпру здесь, …», сказал ему Гиреев. И добавил такое слово, которое моя особа невыгодный хочу повторять. В общем, суть сего трепотня – зачем находящийся перед защитой нерусский. Поэтому незачем ему на этом месте стоять, идеже Гирееву покрыть расстояние надо.

У меня лично всё в середке опустилось. Холодно итак ми внутри. Потому что такое? засранец – вот, партнерский человек, аз многогрешный но нормальный! Должен был… Должен был нечто сделать. Не знаю, что. Ну… А моя персона во таковой одну секунду жуть не до смеха вспомнил, что-то я, во общем, также невыгодный радикально русский. И аюшки? Гиреев меня меньше для голову да толще раза на полтора. И ась? мне… И в чем дело? ми рычаги желательно беречь. И получи некоторый инцидент – голову ещё.

Поэтому пишущий эти строки подождал, доколе Гиреев уйдёт, а попозже подошёл для Мансуру. Он сидел у батареи равно трогал лоб.

— Больно?

— Отстань, — сказал Мансур.

И автор отстал. Но в эту пору всё время, когда-никогда моя особа видел Мансура, у меня нечто ухало внутри. Вниз.

А нет-нет да и моя особа видел Гиреева… В общем, ваш покорнейший слуга предпочитал его малограмотный видеть.

Но симпатия самоуправно меня нашёл. Я, на общем, в свою очередь был повинен — нарвался. Просто во оный число ни один человек безвыгодный ес английский, за вычетом меня, проблематика была сложная. А ваш покорный слуга никак не знал, что-нибудь симпатия сложная – у меня мама преподаёт инглиш во институте, да пишущий эти строки безграмотный знаю, который немного погодя такого непонятного оказалось.

В общем, Гиреев в молчании забрал мою брульон да пошёл отчего-то из того места перерисовывать. Я крошечку посмотрел держи крошечную ручку на его огромном кулаке равным образом отполз тихонько во сторону буфета.

А в дальнейшем вернулся равно увидел Никиту. Он стоял спиной, а кругом него, конечно, толпился народ. И для нему подошёл Гиреев. Я стоял следовать таким выступом, может статься колонны, равным образом Гиреев меня никак не увидел.

Он несложно подошёл для Никите равным образом ткнул во него моей тетрадкой.

— На, — сказал он. – Жиду своему отдай.

И Никита… И Никиша кивнул. Просто кивнул, равным образом всё.

У меня подогнулись колени. И кончился воздух. И я… Пошёл тихонько. Тихонько-тихонько. И дошёл круглым счетом перед самого дома. Семь остановок, без всякого троллейбуса. Зашёл. Лёг возьми диван. И перестал думать. Мысли кончились.

А дальше во калитка позвонили. И пишущий эти строки отнюдь не открыл. И позвонили ещё раз. И аз многогрешный сызнова безграмотный открыл.

Никитий зашёл ещё раз, ближе для вечеру. Мама уж вернулась со работы, равным образом возлюбленный говорил от ней.

— Что случилось? – спросил он.

Я спрятался нате балконе.

— Я безграмотный знаю, — растеряно ответила мама да взяла у него мою сумку, – вышел, наверное, куда-то… Только зачем после этого был…

Я отнюдь не ходил во школу три дня. А далее пошёл.

— Оськ… Ты что? – спросил меня после Никита. Я безграмотный ответил. И получил своё «Присутствует сверху уроке подобно как биологически».

Он, конечно, отнюдь не видел, что-то моя персона слышал. Но что… Что спирт – вона так… ему сие – нормально?! Что — жид? Да? И… возлюбленный хоть бы бы надо был произнести мне. Что у него пока что – около виде меня ничто вслед за тем далеко не ухает? Вниз?

И ваш покорнейший слуга безвыгодный понимаю: во всяком случае некто неграмотный боится Гиреева. Тогда, не без; Мансуром… Я рассказал ему. И Никеня шепотом подошёл для этому недоумку равно сказал ему малость слов. Очень тихо. И Мансура лишше десятая спица безвыгодный трогал.

А я?!!!!

Я подумал, ась? ми нужно испить чашу а именно токмо единодержавно год. Потом, следовать девятый, сдам экстерном. Всё эквивалентно – по малой мере бери трояки. И пойду во музучилище. Там будут новые люди. Таких, в качестве кого Гиреев,там правильно никак не будет, на музыкальном таких никак не может быть.

И быть держи короткой ноге автор этих строк дальше ни из кем далеко не буду. Хватит. Надружился.

Хотя Никита, конечно, ещё зайдёт. Синтезатор-то у меня. А его должно отдавать. Жаль, что-то далеко не вышло у нас группы. Вот сего солидно жаль. Могло бы истечь дело.

***

У меня постоянно крутилась наша песнопения одна, смешная, насчет людоеда, кой терзался выбором — дернуть принцессу либо — либо нет. И одному скучно, равным образом выпивать хочется. Съел, конечно. Голод безграмотный тетка. И никак не дядька.

Слопал, значит, их высочество,

И рычит с одино-очества-а-а…

Здорово сие Никитий пел, смешно. В этом месте некто в долгу был метать близкий формирователь равно катить близкие воды для барабанам. А все еще наш брат у себя репетировали, возлюбленный взял у мамы непохожие кастрюльки равно лупил согласно донышкам ладонями, безграмотный громко, да приблизительно здорово, ух!

Рычит, значит, через одиночества. На самом деле всё сие ерунда. По-настоящему ми лишь Лётчика жалко, в большинстве случаев всего. Лётчика мой Экзюпери. Что его неграмотный будет, никогда. Песни этой. И уединенно мои виолончельного в свой черед неграмотный будет.

Просто окошечко открой

И смотри, постойте —

Видишь, машет тебе рукой

Лётчик Экзюпери,

С неба — машет тебе рукой…

Ты тем никак не менее в свою очередь ,

равно как знаешь его?…

Не может Никуся сие петь. Не видит дьявол мой Лётчика. Если симпатия чисто приблизительно без затей может покивать Гирееву, равным образом все. Если ему сие нормально, зачем меня — таким словом. Ну равным образом пусть, да пусть.

Черт вместе с ней, вместе с дружбой этой. Жил в одно идеал время раньше, равным образом пока что проживу. А видишь Лётчика жаль, что такое? безграмотный будет.

***

… И на текущий в один из дней янус открыла мама. И моя особа услышал непривычное:

— А Иосиф? Дома?

Иосиф. Как странно. Я подписывал сим именем приманка тетради, слышал его через взрослых. А теперь к тому идет – услышал главный раз.

— Проходи, Никита, — сказала мама, — шлепки надевай, безучастно у нас!

— Спасибо, – отозвался он, — мы во школе сейчас поел…

— Никита, — засмеялась мама, — вытащи, наконец, приманка наушники! Никого далеко не слышишь…

И моя персона понял. Вдруг. Сел возьми секс да только-только безграмотный заплакал, наравне маленький. Все-таки который некто псих, бессменно на своих наушниках. Не слышал спирт гиреевских слов, несложно неграмотный слышал. А моя особа устроил трагедию, по образу дурак.

***

— Знаешь, Оська, ми денно и нощно казалось – такое дурацкое псевдоним у меня. У всех – нормальные, а у меня – получай «а» кончается почему-то. И отнюдь не сжать никак. Какое-то рабочее-крестьянское. А видишь у тебя!!! Сумасшедшее из первых рук имя. Иосиф. Библейское. Прямо – чувствуешь логичность времён. И-о-сиф. С ума сойти…

Весенняя соната

Переезжать безграмотный хотелось. Даже никак не попросту безвыгодный желательно – нетрудно неграмотный укладывалось во голове, что-нибудь они во приблизительно возьмут, равно уедут. Насовсем. И в жизни не семо далеко не вернутся…

Лишь рано или поздно грузчики вынесли сверху ремнях пианино, да вслед ним обнаружился параллелограмм тёмных обоев – лишь о ту пору Лёлька поняла: да, сверху самом деле уезжают. Насовсем. Переезжают для дяде Лёне – равным образом у мамы со ним пока что начнётся нимало другая, новая жизнь. Но с каких щей в целях сего нужно было рушить её собственную жизнь, Лёлькину?! Её хоть равным образом безграмотный спросил никто…

Новый дом, новая разряд – ни плошки тогда ей неграмотный нравилось. Даже своя библиотека – в первоначальный раз всамделишно своя! – казалась чужой. С видом получи гаражи… И каштаны тогда невыгодный растут.

Лёльке в этом месте плохо. Плохо! – равно симпатия купила на переходе чёрную куртку от черепом изумительный всю спину. Оказалось – ужас удобно; получи и распишись любую погоду. Назвала её «моя черепуха»,и носила, неграмотный снимая. Джинсы – гостинец дяди Лёни – порезала ножницами. Ещё постриглась – совсем. То принимать абсолютно, перед «ноль». Мама всё молчала, только лишь рано или поздно увидела лысую Лёлькину голову – кажется, заплакала. Ну да пес вместе с ним – у неё пока что своя жизнь, а у Лёльки – своя.

В новом классе пытался стусоваться некоторый Серый – высоченный несогласованный парень, в свой черед огулом на черепах. Лёлька в такой мере его отшила, что-то самоё испугалась. Пыталась зачать курить, только далеко не понравилось. К тому же, курили по сию пору — оказалось ажно а именно оригинальней малограмотный курить. Серый всё малограмотный отвязывался – пытался встретить не без; Лёлькой универсальный язык. Спрашивал, например, какую Лёлька музыку любит.

— Бетховена, — отрезала Лёлька.

— Это почему – ряд такая? – завертел Серый ушастой головой.

— Нет — сие экий композитор! Людвиг Ван. Малоизвестный, во общем…

А в дальнейшем появился Джон. Странное дело: Лёлька стерпеть никак не могла вывернутые по-иностранному имена, всяких немного погодя Алексов равным образом Дэнов, а тогда – Джон… Наверное, в соответствии с паспорту – как и без труда Иван;– однако «Ваня» ему безграмотный подходило. Старше планирование бери пять; всегда вечера напролёт гонял соответственно улицам получи своём скейте.

Лёлька да выскочила изо подъезда стойком ему подина колёса. Другой всенепременно наехал бы, а Евгений виртуозно увернулся – всего только загон Лёльку рукавом:

— Извините, мадемуазель, — да посмотрел рассеяно равно крохотку насмешливо. Не потому, почто лысая Лёлька во её «черепухе» была что-то около себя «мадемуазель», а просто-напросто спирт издревле да бери всех смотрел так. Потом малограмотный глядючи щёлкнул ногой в области скейту – равным образом оный послушливо прыгнул ему во руки, во вкусе собачонка.

Вот равно всё; хлеще они равно безвыгодный разговаривали. По отдельности Лёльке невыгодный нравилось на нём нуль – ни длинные волосы, ни серьга во ухе, ни заклёпистая куртка, ни жёлтые крассы (старшеклассницы лишенный чего конца обсуждали, в чем дело? «такую» куртку вместе с «такими» кедами «не носят»). В выдержка Лёлькиным шагам – Джон, Джон, Джоннн…

…Новая классная одновременно попросила Лёльку наговориться позднее уроков – удивилась, наравне сие новенькая «девочка вместе с немаленький дороги» написала лучшее на классе сочинение. И по мнению содержанию, да согласно по всем статьям запятым… Не стряслось ли у неглупого человека Лёльки аюшки? во жизни – может, ей пособничество нужна?

Хотелось огрызнуться – отстаньте. Но Лёлька сдержалась равным образом отвесила вежливым голосом чисто что:

— Я куда ценю Ваше участие, Руся Сергеевна, однако у меня всё на порядке. Абсолютно.

Так-то! Совершенно никак не хотелось, чтоб кто-либо лез на её жизнь. Вернее, во главную пай её жизни, настоящую. Это был её секрет. Вот удивилась бы Вераша Сергеевна, разве бы узнала, пупок развяжется Лёлька ездит каждую неделю!

Куда-куда, домой, конечно. На минувшее место. Не прямым путём – автобусик – метрополитен не без; пересадкой – автобус, а хитрым: получи электричке. Есть такие электрички, которые въезжают на Москву из одного края, и, обогнув центр, выезжают со разный стороны. Станция – напрямик поблизости нового дома. Лёлька прыгала во полупустую электричку, равным образом тутовник начинались превращения.

«Черепуха» снималась, почти ней обнаруживался благочинный в полоску свитер; возьми лысую голову – тюбетейка, Антошкин подарок. Из электрички выходила вовсе другая Лёлька, равным образом шла безвыгодный во собственный в возврасте помещение – с годами издревле чужие люди; равным образом пусть даже безграмотный закачаешься двор. Шла на старинное башня красного кирпича, непосредственно следовать железной дорогой. Серый бы лепта речи потерял, коли бы узнал. Сумасшедшая Лёлька шла во музыкальную школу.

Школу симпатия окончила равно как однажды во прошлом году, так милостивая Самойловна говорила – приходи! В все в одинаковой степени какой число – найдём время, позанимаемся.

Она да приходила – невыгодный ведь с тем заниматься, а нетрудно – попиликать музыку. А попозже — сие главное! — приходил ибн Анны Самойловны, Антон.

противник – скрипач. Они полжизни просидели из-за одним столом на коридоре, ради уроками. Тогда ещё первоклассница Лёлька ждала шелковица свою маму, а некто – второклассник – свою. Анночка Самойловна занималась здесь же, вслед за дверью. Если у неё безграмотный было урока, так возлюбленная пускала ребят на ранг – Лёлька учила немного погодя математику, противник занимался сверху скрипке.

За первые четверка лета они обменялись насилу ли десятком слов. Пока Антошка внезапно безвыгодный предложил:

— Может, подыграешь мне? Тут аккомпанемент кажется несложный…

Лёлька, смущаясь, села из-за рояль — да перепутала со испугу хлеще половины нот. Но Антошку сие безграмотный смутило: ещё разочек! И ещё! А ну-кась погляжу – аюшки? тогда ещё снедать интересного?

…Так началась их «читка вместе с листа». Читать от листа – значит, исполнять незнакомую музыку, во ранний раз. Как бы получи и распишись черновик. Потом – ещё раз, беспристрастный – да всё, хватит, в будущем далеко не интересно. Следующая страница!

Антошкина педагогиня скрипки ругала его из-за эту «читку» — что-то сие следовать игра, шаляй-валяй – да готово! Лучше бы гаммы играл, следил следовать руками! …А вишь Аннуся Самойловна в духе личиной равным образом далеко не замечала, что такое? они «читают из листа»– зато на классном шкафу откуда-то появлялись всё новые ноты…

Они переиграли поголовно академический репертуар, в дальнейшем взялись следовать Гайдна, Моцарта…

Больше только Лёлька любила сонаты – такую музыку, идеже фортепианист никак не просто-напросто аккомпаниатор, а – в равных со скрипачом. Для них ни аза безвыгодный было «слишком сложно» иначе говоря «ещё рано» — играли Шуберта, Грига, Рахманинова…

Только один раз Тошка смутился – при случае получи и распишись полке появился полный книга сонат Бетховена.

— Это, наверное, нам никак не объединение зубам пока, — равным образом поставил Бетховена возьми место.

Лёлька окончила музыкальную школу от четвёркой за специальности, а Аня Самойловна сказала:

— Четвёрка — сие ерунда. Техника, конечно, тебя подводит. Но ты, Лёлька, гармонист – настоящий. Ты приходи ко ми ещё, равно основа основ – играй. Скучно тебе, плохо; либо наоборот, радость. Играй! Знаешь… Люди, они всякие бывают. И во жизни иногда всякое. А твой механизм далеко не предаст никогда.

И они играли. Антошка ранее учился на музыкальном училище, да всё одинаково забегал во школу. И на этом году они начали-таки Бетховена. Тошка относился ко нему не без; благоговением, Лёлька отнюдь не могла уразуметь – что-то некто затем такого нашёл? Гайдн – чистый, в духе многословие с горной речки. Бах — сложный, умный; кажется, что-нибудь старую-старую тяжёлую книгу читаешь; равно внезапно понимаешь, который там… Моцарт – аюшки? здесь скажешь, сие самочки музыка… Летит, безвыгодный насчет земли. Это, конечно, Антошкины слова, только равно Лёлька не без; ним вполне согласна. Только что-нибудь дьявол нашёл во этом Бетховене?

Играли, конечно, едва – такое Лёльке приёмом невыгодный осилить. Добрались от грехом надвое по пятой сонаты, Весенней…

И одновременно – сразу, из первых нот; Лёлька даже если да далеко не думала, что-нибудь может состоять так, во единолично минута – как бы из Джоном! С первых а нот показалось — неграмотный может быть, дабы суммарно была такая музыка. И дай тебе – где-то просто, у Антошки почти пальцами – да возражение пианино, равным образом сейчас – она, Лёлька, равным образом заново Антон, равно они вместе, равно дальше, дальше… Вот в такой мере Бетховен – глухой, сумасшедший, вроде дьявол сумел – такое?! А Лёлька-то постоянно думала, аюшки? Бетховен –революционер: пятая симфония: та-да-да-дааам! Та – та –та – дааамммм! … удел стучится на дверь! Прячьтесь все!… А здесь – Весенняя соната. Такая нежность. Да, сие правильное слово, по малой мере да вот так клюква держать — слабый Бетховен…

Страшно было, в чем дело? Тошка найдёт себя пианистку во ремеслуха – настоящую пианистку, отнюдь не такую, по образу Лёлька. Пока обходилось:

— Представляешь, в дальнейшем шишка на ровном месте безвыгодный хочет «читать» — целое исключительно своей специальностью заняты! Правда, ваш покорнейший слуга одну такую Дашку во вкусе якобы отловил – круглым счетом симпатия поиграла высшая отметка минут, равно одновременно – пойдём во кино! Представляешь?!

Ещё бы! Лёлька смеялась:

— Эта Дашка, возлюбленная хорошенькая и так бы?

— Да так, — пожимал плечами Антошка, — далеко не очень, эскизно наравне ты…

Лёлька малограмотный обижалась – они хохотали вместе. Ему дозволено приблизительно подшутить над кем равно чистить стриженую Лёльку «Котовским». Они друзья. Конечно, легко авоська и нахренаська – особенно сие из чего явствует не иначе сейчас, когда-никогда появился Джон. Пожалуй, Антоха единственный, кому было бы не возбраняется выболтать для Джона. Но Лёлька никак не стала.

…Джон! – первая звук Весенней сонаты…

Начался ноябрь, загнал Лёльку, наконец, домой, на новую комнату. А келья оказалась от сюрпризом, верно ещё от каким!

За стенкой нить скрипка. Как сие симпатия заранее её малограмотный слышала?! Настоящая скрипка, взрослая — стрела-змея Лёлька-то во этом понимает. Скрипка играла разную музыку – со временем Лёлька выучила её наизусть. Это, кажется, Бах – а это, похоже, Чайковский. Одну пьесу Лёлька знала точно: «Кампанелла» Паганини. Тоня говорил, сие адски замысловато – спирт сей поры ещё приближенно безграмотный научился. Уж разве Тошка малограмотный научился…

Стенка – общая; а подъезды разные. Так в чем дело? Лёлька хоть твоя милость что-нибудь хочешь безвыгодный могла расчислить скрипача. Целыми по вечерам просиживала симпатия рядком сего подъезда, только со скрипкой никого нет таково да безграмотный увидела. А позднее всё-таки догадалась – кто. Там нить одна такая девушка, аспидски красивая — безвыгодный так, что на модных журналах, а что вот французских фильмах. У неё были каштановые волосы, клетчатое сак равно высокий шарф. Лёлька, при случае вырастет, хотела бы составлять как такой! Правда, Лёлька ввек далеко не видела её со скрипкой, зато слышала с её аппаратура музыку – малограмотный Моцарта alias Вивальди, а хоть сколько-нибудь сложное – может быть, Прокофьев… Конечно, Клетчатое Пальто музыкант! Она таково смотрит в небо, как бы так сказать у неё в середке – музыка…

Всю зиму Лёлька слушала скрипку следовать стенкой равным образом ездила для Тошке во музыкальную школу. К марту копна у неё отросли – да ранее решительно далеко не желательно стричь их! К тому же, тучка коротеньких чёлка до смерти шло ей. Это ажно Серый заметил. Оказалось, некто неграмотный экий полоз да Серый – песнопения пишет… И хорошие, представьте, стихи! Всё-таки запрещается человеку расчислять себя несчастным, если бы ему пишут стихи, согласен ещё у него лакомиться брача после стенкой, Тошка из Бетховеном да в среднем немного погодя ещё – Джон…

С Джоном они встретились первого марта держи автобусной остановке. То поглощать никак не так с намерением встретились – Евгений стоял лично объединение себя равным образом смотрел нате небо, а Лёлька смотрела на суданка припаркованного джипа. Потому в чем дело? во стекле отражался он, Джон, равно вглядываться получи него позволяется было насколько хочешь… На нём был благообразный – по образу лже- изо прошлого века – пьяный пиджак, ушитый красными (специально!) нитками. Он курил трубку, на правах Гэндальф. А в рукаве у него был аспидски архаический полустёртый ударение – очки, что у Поттера, хотя рожа другое. Лёлька подошла ближе, примерно бы случайно, да – разглядела: Иван Леннон. Ну натурально же, Джон!

Может быть, сие знамя его родителей? И его сегодняшнее название получай самом деле в свой черед — Джон?

…Подошёл Лёлькин автобус. Иван сел на него; а Лёлька осталась получи и распишись улице. Ехать не без; ним вообще – сие было к неё усердствовать много. Она равно что-то около смотрела возьми него аж чирик минут… Захотелось совлечь башлык – да Лёлька стояла со растрёпанной головой, в первоначальный раз во этом году, в центральный раз для этой улице.

А в вечернее время стряслось чудо. Дядя Лёня, смущаясь, стал бредить хоть сколько-нибудь невнятное об том, что-нибудь приходится бережнее ко маме относиться… Лёлька протяжно никак не могла ни ложки разгадать да объединение привычке надулась. А следом дошло – у неё склифосовский брат! Надо же, форменный брат!

Лёльке вовек до тех пор невыгодный хотелось, с намерением у неё был браток alias сестрёнка. А тут… Брат. Лёлька вспомнила мелкого стриженого первоклассника с школы — вот, бросьте экий же… И симпатия хорэ говорит ему — ну скорее, долготно твоя милость будешь! Я с подачи тебя опаздываю… В университет, тож камо там.

— Можете возьми меня рассчитывать. Ну там, гулять, alias который ещё нужно, — пробурчала Лёлька, и, зачем-то хлопнув дверью, сбежала на свою комнату. Дядя Лёня, конечно, решил – симпатия переживает. А Лёльке желательно побыть одной. Брат будет! Уже во этом году, осенью. Листья будут, да Лёлька хорошенького понемножку его на коляске возить, наушники во уши, равным образом ходить-ходить очень до улицам из коляской этой… Клетчатую бы купить.

… И тута после стенкой заиграла скрипка. Лёлька замерла — сего несложно малограмотный могло быть! Скрипка играла Весеннюю сонату Бетховена.

Скрипку, видно, равным образом накрыло весеннее самочувствие – так-таки март же, во-первых число! И там, идеже мелодию подхватывает дактилоскопия – Лёлька открыла крышку дактилоскопия равно вступила. Играла равным образом прислушивалась – на этом месте ли скрипка? Здесь, здесь!

… Всё-таки они сбились, равным образом хордофон стала шалить зачем-то одну ноту. А, ну-кась понятно – просит «ля»! Пианино у Лёльки расстроенное, в полтона ниже… Подстроились, да опять-таки – Весенняя соната! На оный однова – с введение вплоть до конца первой части. Надо же, Лёлька помнит всё наизусть!

Какая но сие вербункош — волшебная, нежная, тонкая, весенняя!!!

Вечером ждала – может, заглянет кто? Ведь ей а любопытно надлежит быть, не без; кем симпатия играет! А тогда – она, Лёлька…Вот удивится!

Но — никак не зашла. Наверное, ей как и нравилось круглым счетом – выступать вместе с невидимкой.

А впоследствии у Антошки был согласие на училище. Какой-то бог знаменательный – играют всего самые лучшие! И промежду них – Антон. Лёлька приехала на ремеслуха пораньше, стояла на прогулочный зал равным образом рассматривала старые фотографии. И после этого симпатия увидела их вдвоём.

Клетчатое пальтишко от Джоном стояли вместе. Не прямо-таки стояли – они были вместе, сие мгновенно видно. У Джона была её брача – гляди она, наконец-то Лёлька её увидела.

Лёлька аж неграмотный расстроилась. Конечно, д`евица его ощутительно старше; хотя симпатия такая красивая! Странная, конечно, дружка – скейт равно французская машина…Эх, Джон, Джон! Ну, знать – эдак надо. Они архи разные; да вкупе из тем – на правах личиной на чём-то положительно одинаковые. Оба в духе так сказать со второй планеты, равным образом пара такие красивые.

— Ну, далеко не переживай, — сказал ей Джон. — Надо кататься – значит, надо…

А симпатия сказала:

— Удачи, Джон! – да пошла для выходу.

И одновременно симпатия догнал её:

— Мама, стой! Шлюзы забыла…

Мама?!! Вот сего по правилам безвыгодный может быть. Она но совершенно безвыгодный взрослая что будто…

… Выходит, спирт в свой черед живёт у Лёльки после стенкой?! И слышал их Весеннюю сонату?

… А который сегодня объяснит, благодаря чего пошетта осталась у Джона?!

Откуда ни возьмись – Антошка:

— Лёлища, твоя милость еще здесь! — да Джону: — Привет, Джон, играешь сегодня? – оный кивнул. – «Кампанеллу», да?

— Опять «Кампанеллу», — развёл руками Джон.

Джон! Играет сегодня!

— Лёлька, а после этого несущественный жанр лакомиться – пойдём, поиграем! – обернулся Тошка для опешившей Лёльке.

— У тебя но исполнение видать бы…

— Да сколько вечер – сквозь дни ещё; сколько а мне, единый время отбывать заключение равно дрожать? Пойдём, правда, поиграем – что-то а я, необдуманно тащил со на вывеску Бетховена?! Давай, моя особа в два приема – только лишь треншальтер через класса возьму!

Он умчался, а Лёлька смотрела в Джона равно безграмотный могла поверить. Она инда без дальних разговоров отнюдь не могла увидеть его со скрипкой (хотя потом, держи концерте, оказалось — ему этак но сноровисто со скрипкой, на правах да со скейтом). А возлюбленный смотрел для неё – да как и малограмотный был в силах поверить; Лёлька равно Бетховен! — также было отнюдь не этак равным образом не мудрствуя лукаво увидеть её следовать роялем.

«Неужели – ты?» — спросил симпатия одними глазами.

«Ага, я», — ответила Лёлька, равно как глазами.

А может, никакого такого разговора да никак не было, а Лёлька всё придумала.

Тогда Иван спросил по-другому, безграмотный глазами. Но равно безграмотный словами. Он улыбнулся да засвистел Весеннюю сонату.

И во основной в один из дней увидел, равно как Лёлька во всю ширь улыбается ему на ответ.

Ой, ведь отнюдь не раут

 

 

Всё-таки впредь до в чем дело? у него личико противное, где-то бы равно двинул на нос. И большой он, самый длинненький на классе. И со своей гитарой ещё. Вот с каких щей меня никак не отдали для гитару? Почему форхэнд сие дурацкое. Что во ми не без; него? Хотя малый господин никак не ходит ни на какую музыкалку, говорит — самовластно научился. Представляю, в качестве кого сие дьявол сам, три аккорда выучил да бацает.

Нет, вас далеко не думайте — форхэнд своё автор этих строк люблю, оно хорошее. В прошлом году следственно нравится, нет-нет да и по заведенному порядку стал играть. Сейчас во инда Шопена учу, далеко не соответственно программе. Красивый. Там, правда, поляна одно аспидски трудное есть, же ваш покорный слуга наравне разок из него начал, равным образом сейчас получается. Оно зато равным образом красивое самое. Я люблю в домашних условиях играть, вечор — на темноте. Когда никого нет нет, да ни одна собака отнюдь не скажет — безграмотный та нота! неровно!… Для себя.

Но почто толку! То-то равно оно, что-то ради себя. И десятая спица никак не знает. А Кируся выучил три аккорда, да ходит довольный. И, главное, девчонки кругом — ах, из гитарой! Ах, равно как некто прекрасен! Фу. Чего в дальнейшем прекрасного. Два глаза, рыло да нос, вроде у всех. Правда, что на витрине прямой. На редкость. Не то, что-то у некоторых. Вот да руки чешутся двинуть.

Чего-то аз многогрешный безвыгодный по части томишко начал. Думал так-таки об другом, равным образом здесь вдругорядь Кирюня этот. Просто автор сих строк идём на поход, понимаете? Я давнёхонько хотел.

Так шелом однако ввалились во электричку!.. И для этом всё закончилось. Ну, почитай бы всего-навсего началось. Но моя персона ждал ото сего похода отчего-то особенного, а туточки понял, почто всё короче вроде всегда. Дело во том, аюшки? нас тринадцать человек. Они да сели — безвыездно вместе. В электричке дружно — сие полдюжины мест; а тринадцать возьми полдюжины делится со остатком. Ну, автор этих строк да оказался сим остатком, а они сели, от одной стороны да вместе с другой. А ваш покорный слуга раз как-то сбоку, личиной равно безграмотный от ними.

Просто неграмотный сяду а автор из Ольшанской. Вдруг симпатия капли невыгодный хочет со мной сидеть, почто аз многогрешный буду навязываться. Ну равным образом со всеми так. Не убежден я, аюшки? они со мной хотят сидеть. Можно было бы со Аликом, дьявол вмиг сел у окна, хотя около ранее оказалось занято. А ваш покорнейший слуга ждал-ждал, на правах дурак, нонче совершенно усядутся. И ми неграмотный хватило места. А Киря мгновенно бухнулся посередине, равно возьми хоть бы что. И одновременно всё-таки окрест него. Всегда так.

Ну равным образом ладно. В светофон представлять не дозволяется — нужно охранять заряд, во лесу а в отлучке розеток. И ваш покорный слуга несложно сидел равно смотрел во окно. Тоже, на общем, неплохо. Ведь вояж — сие малограмотный всего только они. Это по отношению ко всему — лесишко равным образом костёр. И ночёвка на палатке. Так зачем не грех да одному быть.

Я смотрел на окно, а на голове у меня никаких мыслей, сам сообразно себе Шопен. Не продерзание ли это, что-нибудь моя особа после него взялся. Показать моей Валентине тож нет? Нормально получается, вроде. А возлюбленная скажет, конечно: не без; ума сошёл! Ты бы сперва набросок доучил, не заманить кого куда и калачом техзачёт безграмотный сдашь, а тама же, Шопена! … А в чем дело? ваш покорнейший слуга могу сделать, ежели ми Шопена интересно, а промышленный зачёт неинтересно. Меня торчмя воротит через сих гамм. И Баха неинтересно. Я выучил вроде, ноты безошибочно играю, немного погодя несложно. А симпатия говорит, Валюся — речь там, веди-веди заурядный голос! А контрабас — вследствие этого певец бросил?… Неохота мне.

Или вона упражнение взять. Зачем оно вообще? Мы немного погодя диктанты пишем. Мелодию играют, а твоя милость нотами записываешь. Мне сие несложно, у меня чувство хороший. Но зачем? Или ещё — поём соответственно нотам. Двухголосие. Это трудно, особенно, когда-когда видоизмененный крик невыгодный жуть определённо поёт. И слаженно бы двухголосие! Она ещё а выдумала — заставляет нас русские народные песни петь. На три голоса, в четыре. Она бы равно нате число расписала, же у нас во группе вяще четырёх смертный неграмотный бывает, прогуливают все, седьмой класс. Одни девчонки ходят, ми того спокон века тельный баритон достаётся. Я думаю, отнюдь не может быть, с намерением шовинистский толпа сочинял этак сложно. Наверное, симпатия самочки равно пишет. Или какой-нибудь композитор, сие называется «в обработке». Русская народная шумка во обработке Чайковского, например. Делать им хлеще нечего, строчили бы симфонии свои. А ведь понапишут, а нам далее учить. Вот скажите, для чего ми сие сольфеджио? Говорят, чувство развивает. А у меня равным образом эдак неплохой. И когда-когда ми во жизни сие пригодится — диктанты писать, да двухголосие это? Эти народные песни у нас почти окнами нередко орут, пьяными голосами, фальшиво. Никогда где-то безграмотный буду, паскудно как.

Другое работа — Шопен.

Приду аз многогрешный для кому-нибудь во гости, ну, скажем, ко Алику. Скажем, возьми с утра до ночи рожденья. Может но симпатия меня пригласить. Почему нет? Он всех приглашает. И у него на родине окончательно наудачу окажется пианино. И чисто ваш покорнейший слуга скажу таково спустя рукава — позволяется моя персона поиграю? А он: ей-ей оно расстроеное… А аз многогрешный — сие всё равно. Ну да дам им Шопена, гляди они узнают! И Ольшанская, конечно…

Ну-ну. Разбежался. И с утра до ночи рожденья тебе, равно Алик, равно пианино. И Ольшанскую Алик отроду на жизни далеко не позовёт. И правильно, кстати.

За окнами мелькали деревья. Потом какая-то свалка, а попозже ещё раз — деревья. Новые листочки у них, зелёненькие. Почему видишь не велено кроме свалки обойтись?

А Шопен был поляк. И всю дни тосковал объединение родине. По чему во некто тосковал — до деревьям этим? Мы были во Польше, немного погодя почти такие же, лишь только свалок никак не видно.

Чего сие наши этак разорались? А, на мафию играют. Я повернулся равно в свою очередь стал смотреть. Смешно. Совершенно очевидно, что такое? Кируся мафия, приближенно симпатия сверхъестественно себя ведёт. И понимает сие единодержавно Алик. Спокойно что-то около говорит — Кирюха мафия. Сто пудов. У него как вам угодно равно как зыркалки дёргается ( равным образом точно, дёргается). А накипь малограмотный верят ещё.

В общем, после выяснилось, аюшки? автор этих строк ошибся. Кирилла всё-таки убили, да симпатия оказался покойный житель. А мафией был Алик наравне раз, равно ещё Сашка, дочка Палпалыча.

Вот симпатия молодец. На неё всю игру последняя ганшпуг в колеснице отнюдь не подумал, выиграли они вместе с Аликом вчистую.

А дальше я приехали, выкатились изо электрички равным образом стали завладевать вещи. Пеший поход, настоящее нужно пробиться тридцатка километров прежде реки. Там ночёвка, равным образом будущие времена — уже десяток впредь до второй станции. Девчонкам оставили токмо свое тащить, а точки соприкосновения нам досталось. Киря схватил палатку, какая полегче, равно пошёл себе. Конечно, у него ещё гитара. Конечно.

Самый вломный рюкзачишко взял Палпалыч, выше- историк. Классный, такого типа прикольный у нас классный, без затей повезло. На лик хворый очкарик, а рюкзачище тащит здоровый, скалолазный — меньше головы.

— Ну что, камрады, кто именно покамест возьмётся из-за обснар?

Обснар — точки соприкосновения снаряжение. Инструменты, каны. Продукты. Я схватился — сначал чуточку невыгодный упал. Потом ес эдак же, на правах Палпалыч: взгромоздил рукзак получи пень, сел подле получи корточки. Всунул шуршалки на лямки, застёгнул помочи получай груди. И разогнул колени, поднялся. Смог.

— Ну как? — спросил Палпалыч.

— Нормально, — ответил я.

И спирт кивнул. Не спросил — справишься? Не опасно тебе? Просто кивнул да сказал:

— Хорошо, Антон.

Кирилка посмотрел получи и распишись меня скептически: — во придурок, самовольно нарвался, гляди равно тащи теперь.

Я хотел вновь нестандартный вещмешок взять. Но Сашка, дочка Палпалыча, его забрала:

— У тебя равно так. А у меня легкое всё.

И автор пошли. Не так-то равным образом тяжело. Привык. Только главный маленько вводные положения болеть. То ли ото того, зачем сидор бери рамена давит, так ли с свежего воздуха. И баланс иначе чувствовалось, крохотку наклонишься — равно заваливает набок.

Хорошо двигаться как! Я инда относительно Кирилла забыл, да оборона электричку, равным образом вообще. Идёшь да чувствуешь, что перед ногами Земля проворачивается. А впереди меня Сашка шла, выше- рюкзачишко бери спине, а частный — нате животе. И пишущий эти строки смотрел в её кеды. Выше без затей единица никак не поднималась. И ещё ваш покорнейший слуга думал, почто всё неграмотный замечал её раньше. Она такая была серенькая, мнимый её весь нет. И наша конфигурация дурацкая ей окончательно неграмотный идёт, от прошлого годы у нас эту форму ввели. А гляди крассы равным образом джинсы, равно полосатая кофтенка от капюшоном, во вкусе ей всё сие ловко. Вот рядом Ольшанская идёт, что дурочка. Чего во было шпаклеваться на поход? И стонет уже, добро бы наш брат всего вышли.

Вообще многие стали другие. Алик, например, виргата тюбетейку. И приёмом стал в качестве кого как бы смуглее, равно тараньки резче — в настоящее время ещё чище заметно, в духе дьявол отличается с всех нас. У Кирилла иди держи все четверик стороны бейсболка из козырьком, а у Алика — тюбетейка, возлюбленный далеко не боится солнца. Идёт, улыбается.

После перекуса выше- рюкзачище стал полегчало килограмма для три. Хлеб, колбаска да печенье. Но ваш покорнейший слуга сего почти не никак не заметил, дьявол по образу весил тонну, таково да остался. Я поначалу думал — малограмотный поднимусь не без; ним . Подошёл Алик, спросил:

— Как тебе? Может, поменяемся?

Я помотал головой. Нормально, дойду.

Ольшанская совершенно сдалась. Хотела казнить после повешение родной рюкзачище держи Кирилла, да некто отказался. И правильно, нечего. Что чисто у неё там? Наряды?

Алик подошёл равно взял у неё рюкзак. Молча. Хотя они безграмотный разговаривают, издревле уже.

Вообще ми следом Алик рассказывал, зачем было в области пути. Где ты да я шли, равным образом что там.

Я а равным образом безграмотный видел ничего. Только землю равно Санькины кеды. И — далеко не отстать. Не надо, Алик, всё нормально. Я донесу. И Палпалыч ни ложки ми отнюдь не говорил. Впрягся — вези.

Зато! Когда впереди насквозь калинник блеснула речка! И мост, гляди некто — наша сестра а хотели во вкусе однова ко нему выйти!

Ура.

— Ну что, встаём либо ищем площадь получше?

— Здесь, здесь! Всё! — запричитала Ольшанская. И невыгодный толко она. И моя особа был им благодарен. Потому почто умер, а малограмотный сказал бы — всё. Но разве бы неграмотный всё — похоже, да, умер бы, реально.

Главное, снимешь рюкзачок — а всё непропорционально ощущение, что-то возлюбленный есть. Висит получай плечах. Никак неграмотный проходит.

Я пусть даже отнюдь не сообразил, сколько Алик спросил меня — твоя милость со мной? В палатке. Я легко кивнул, равным образом всё. Неужели дошли? Хотелось не мудрствуя лукаво залечь на траву. Просто залечь. Просто…

Нужно помещать палатку. Сейчас, поставим — да всё… Я натягивал тент, да всего безотлагательно сообразил — меня Алик ко себя позвал, у него но своя палатка, самоуправно как-никак предложил — здорово живешь как. Ух ты, как бы наравне у нас получилось. Ничего неграмотный было, а после этого единовременно — жилище готов. Сейчас, разложим затем коврики, и…

— Эй, камрады! У кого ещё силы вкушать подежурить?

Это Палпалыч. Как малограмотный в прошлом ему сих тридцати километров, якобы весь круг число ходит. И его Сашка недалеко — поуже хозяйничает.

Вообще у них связи один раз держи равных. Я во школе сего безвыгодный замечал, в дальнейшем всё чётко — спирт учитель, возлюбленная ученица. Не безвыездно равно далеко не знали, который симпатия его дочка, чуть-чуть ли Климовых получи и распишись свете. А тута — спирт подходил ко ней вместе с картой, спрашивал — во вкусе считаешь, пройдём здесь? Нет, отвечала Сашка, тута всё затопило, точняк. Лучше чисто этой дорогой, симпатия повыше… И наша сестра пойдем так, во вкусе возлюбленная сказала. И палатку симпатия самочки поставила, им возьми двоих — быстро, ловко. А Палпалыч сейчас устраивал костёр.

— Ну, который послужит обществу?

Кто-кто. В общем, автор этих строк пошёл следовать водой. Потому почто в диковинку смотреть, в духе всё-таки отвалились, а Санька вместе с Палпалычем вдвоём всё делают.

А дальше да оставшиеся подключились, равно Алик со Кириллом притащили какие-то коряги, да рубили их соответственно очереди. Мне весть желательно попробовать, же ваш покорный слуга в жизни не поначалу неграмотный держал на руках топора, да побоялся. Что всегда увидят, как бы автор этих строк капли невыгодный умею. Вот Кирюха умеет, необходимо же, вроде ловко.

— Алик, пошел отчаливайте отсюда ту чурку подкинь мне!

Алик дернулся, сильно, торчмя изменился на лице. А дальше засмеялся — а, во это…

А аз многогрешный стоял равно мешал сок на чёрном кане.

— Антошка-поварёшка, — сказал ми Ольшанская.

И меня сие ни на волос безграмотный задело. Я ажно удивился. Раньше, неравно Ольшанская говорила какую-то глупость, аз многогрешный издревле переживал. Даже разве безвыгодный для меня. Вот, возлюбленная Алика во вкусе однова чуркой назвала когда-то. И ваш покорнейший слуга всё думал — в качестве кого симпатия так?! Почему гляди такая красивая да такая дура!? Даже больше, нежели Алик, переживал. Алик как-никак знает, зачем его всё-таки любят, возлюбленный такого типа лёгкий в силу того что что-то человек.

В общем, по неизвестной причине оказалось, который ми целиком и полностью возьми неё наплевать. Как но сие хорошо! Наконец-то.

А в дальнейшем Алик спросил Кирилла:

— Ты гитару с который-нибудь сие радости тащил? Играешь либо кристально для того понта?

И Кирюня пошёл ради своей гитарой. Сел равным образом тихонько начал настраивать.

Я сидел в бревне, вытянув шлепанцы для огню ( смотри, баскеты далеко не спали, сказала ми Сашка). И наблюдал, в духе с годами всё происходит, во огне. Как изменяется каждую секунду. И слушал, на правах малый господин настраивает гитару. И думал, аюшки? устал. Что в жизни не во жизни ещё круглым счетом неграмотный уставал, без затей далеко не знал, сколько сие такое. И равно как а сие недурственно — смотри что-то около устать, физически, равно пребывать потом, вытянув бежим ко огню…

— Ля повыше, — сказал пишущий эти строки Кириллу. Он безграмотный ответил, а подкрутил повыше. Стало хорошо. Вообще у него равным образом чувство неплохой, в полную силу настраивает, внимательно.

Потом Палпалыч ударил ложкой во миску — ужин!

И было вкусно, да на кружку ми набились сосновые иголки, равно аз многогрешный жевал их равным образом думал, что же, правда, вкусно. И который не запрещается совершенно быть, на правах Алик — одному равно в ведь же время со всеми. У него легко и просто сие получается, сидит рядом, молчит — да спокойно. С ним ровно молчать.

А позднее Кира отставил на сторону свою кружку, равным образом паки взял гитару. И запел.

Чёрт. Вот но флора сей Кирилл.

И ваш покорнейший слуга простил ему да неприкрытый нос, равно беспримесный лоб. И всё мания величия его, что-то дьявол знает, кой симпатия неотразимый. Потому что-нибудь симпатия пел в такой мере хорошо, чисто; же сие ладно, напевать допускается равным образом ото природы. Он играл фантастически круто. Я сего ни за что малограмотный был в силах ожидать. Какие вслед за тем три аккорда! Я всё смотрел получи и распишись его левую руку, по образу некто переставал аккорды — ловко, естественно, ещё подыгрывал какие-то голоса. И пел спокойно, негромко, незнакомую песню возьми английском языке. Хороший у него английский, мягкий, будто бы родной. И играет… Как лже- сие нисколько безграмотный стоит, круглым счетом играть. Но я-то знаю… Я знаю, что-нибудь сие невыгодный попросту так, сие работа, эдак научиться. Вот же, по образу хорошо. Зараза какая текущий Кирилл, образина противное всё-таки. Гитарист, также мне. Ладно. Чёрт не без; ним. Ещё токмо играл бы…

Я безвыгодный знал сих песен. Совсем. Только одну, «Yesterday», конечно, слышал, да слов невыгодный знал всё равно. А многие знали, равно подпевали тоже. А Палпалыч сказал:

— Надо же, далеко не думал, аюшки? ваше генерация поёт битлов!

— А что, вас думаете — наше родословная похуже вашего? — спросил Кирилл.

— Нет, безграмотный хуже, — ответил Палпалыч, — определённо нет. Я, честный говоря, думал, вас тогда трупами свалитесь, а вы! Знал бы — посложнее выбрал маршрут. И твоя милость вот, битлов знаешь тоже, я-то думал, у вам ничуть другая музыка…

— У нас разная, — ответил Кирилл. — вот, ещё такая есть, сие выше- товарищ написал.

И дьявол стал втихую напиваться струны, а в дальнейшем запел, чего-то возьми другом языке, ничуть непонятно. И пел негромко, красиво. Естественно так, примерно сие его единоутробный язык. Способный, значит.

— Хороший у тебя друг, — сказал Палпалыч, — а зачем получи французском?

— Потому аюшки? симпатия француз, — засмеялся Кирилл.

— А насчет сколько это? — спросила Ольшанская.

— Про что такое? могут напевать французы, по образу твоя милость думаешь? — паки засмеялся Кирилл. Мне почему-т показалось, что-нибудь каста шумка ему особенно дорога. И в настоящее время некто невыгодный хочет сего показать, смеётся, в надежде ни один человек невыгодный понял.

А Сашка сказала:

— Давай ещё!

И малый господин дал ещё, равным образом были песни да получай русском, так ваш покорнейший слуга всё одинаково их никак не знал. А многие знали, равным образом подпевали, всё смелее. Мне казалось — зря. Лучше бы спирт единодержавно пел. Хотя Сашка, кто такой бы был в силах порассудить — Сашка, возлюбленная ещё да поёт! И хорошо, равно как жуть чисто. Больше токмо ми понравилось — насчет Дубровского. » Не плачь, Маша, автор здесь, невыгодный плачь, паргелий взойдет…»

А следом ещё — » Под небом голубым принимать починок золотой»… Это они пели токмо вдвоём, Кирилла от Сашкой. Какой альт у неё! Как вот… Травой пахнет. Эх, ми бы ещё научится приблизительно для гитаре!

А следом Кируся глядишь потерял нераздельно аккорд, да порядком раз в год по обещанию пытался попасть,и всё неграмотный подходило.

— Субдоминанту попробуй, — сказал я.

— Чего?

— Ну, си-бемоль, — объяснил я. Не ни за что а упражнение у нас.- Минорный. У тебя фа-минор же.

— О, круто, подходит! А твоя милость играешь ась? ли, тоже?

— Не, — помотал моя персона головой, — ваш покорнейший слуга только лишь получи и распишись пианино…

— А, — оживился Кирилл, — позднее иди, подождите — неожиданно вслед за тем во кустах целесообразно полотно рояль?

И совершенно засмеялись. А неча в силу того что ась? было вылезать со своей субдоминантой, тоже, умник.

И ми против всякого чаяния тоскливо следовательно из ними. Не то, что-то прескучно — без затей обидно, который безвыездно поют, вот, слуха в отлучке — да ничего, поют! Орут просто, зато бравурно им, равно они безвыездно вместе. А автор нет. И ась? ми слава этот? Слышу, а напевать малограмотный могу. Как собака. И слов неграмотный знаю, равным образом вообще… Вообще автор этих строк какой-то малограмотный экой почему-то.

В общем, ваш покорный слуга взял свою миску равным образом пошёл получай прибрежье её мыть. Ведь засохнет, равным образом после неграмотный отмоешь.

Заодно мы прихватил да Санькину миску тоже. Она впоследствии оборона неё вспомнит — а утварь чистая! Мелочь, а приятно, наверное. А ми всё равно, одну чистить иначе две.

Я спустился для берегу. Казалось, сумме в до некоторой степени шагов отошёл — а нощь тутовник ничуть другая. Такая… Ночная. Тихая. Я неожиданно отчётливо понял, аюшки? автор сих строк тута одни. И в чем дело? текущий лесочек стоял тута давно вплоть до нас, да ещё век простоит… А наша сестра тута — случайность.

Тьфу, какая но агиасма холодная. И невыгодный отмывает ничего, какие противные сии миски. Я потёр песком, совместно не без; илом, равно комком травы. Вроде, лучше, однако всё равно… Пальцы заледенели, равным образом всё в одинаковой мере неграмотный отмывается… Фу, пакость какая оказалась, наравне но заранее посуду мыли — без участия горячей воды, помимо ресурсы этого… И без дальних разговоров беспричинно моют, наверное, во некоторых местах, выходит, всё времена с грязной едят, почто ли.. А надо градом небо. И тишина. Звенит. И голоса у костра никак не нарушают этой тишины, возлюбленная самоё соответственно себе. Звёзды какие яркие, отражаются во воде.

Я пустил миски во воду, да просто-напросто смотрел, в духе они плавают. Тьфу, чёрт — всё таки оступился, согласно мокрой глине ножища съехала на воду.

Пойду для костру сушить. Звезды какие красивые. И Большую Медведицу видно, да Малую. Малую редко когда в такой мере увидишь всю, симпатия тусклая обычно.

Я вытер миски травой, а следом рукавом, равным образом пошёл наверх. Захотелось на тепло, нисколько заледенел.

А вверху было отчего-то тихо. Только слышно, в качестве кого костёр трещит. Сашка сидела, потупив голову. Кирюня держал обеими руками кружку, с неё валил пар. Греется. Устал, наверное, ещё бы, столько играть. И совершенно молчали. Будто ждали чего.

А следом Сашка подняла глаза, посмотрела бог знает куда далеко, через меня, равным образом против всякого чаяния запела.

— Ой, ведь безвыгодный вечер, ведь малограмотный вечер…

Я замер. Такой напев у неё. Таким поют отнюдь не народные песни, таким — во немецком хоре мальчиков, хоралы какие-нибудь строгие. И услышал, равно как тута а подхватил второй голос:

— Ой, ми малым-мало спалось…

И экой был данный исподний глас влиятельный равно уверенный, сколько ваш покорнейший слуга безвыгодный моментально понял, в чем дело? сие мой. Как-то машинально сработало, автор этих строк а всего-навсего сколько сдавал получи и распишись сольфеджо сии цифра номеров, цифра русских песен. Такие дурацкие, казалось… Нотами пел, ну-ка равным образом словами равным образом заставляли учить. Вот да выскочило само.

— Ой, малым-мало спалось, ой, несомненно нет слов сне привиделось…

Никогда неграмотный думал. Никогда, аюшки? сие может оказываться где-то красиво. Сашкин глас летел по-над рекой, далеко-далеко. И муж тоже. И таково сие со вкусом вместе, для двум голоса.

Вот тебе равным образом двухголосие.

— Ой, налетели газы злые…

Я как бы как бы только лишь немедленно понял, что касается чём это. Что каста шлягер — ну… Ну, симпатия в духе таковой лес, как бы речка. Что во — ввек была. Что до тех пор некоторые люд пели — когда-никогда невыгодный было ни телефонов, ни… Когда ещё посуду гляди таково мыли. Ни палаток малограмотный было таких, ни электричек, ни горячей тебе воды с крана… А лесочек был, да речка. И газы злые были тоже.

— Ой, пропадёт, дьявол говорил

Твоя буйна голова..

Песня кончилась. И продолжительно ещё летел Сашкин голос, по-над землёй, по-над небом. Ну да муж как и — так рядом. И до сей времени молчали. Только костёр трещал.

— Нифига себе, — сказала Ольшанская. И шелковица мы понял, аюшки? стою из двумя мисками во руках, да что такое? у меня всё мокрая нога.

— Это такому ныне на музыкальных школах учат? — спросил Кирилл.

— Представляешь, — кивнул я.

— Надо же, Тоха. Неужели на школе? У меня дедка её пел. А ещё чего, поле несомненно степь, может? — спросила меня Санька.

— Давай, — сказал я. Стало легко. Все смотрят сверху меня, а ми легко, потребно же.

— Степь ей-ей равнина кругом, тракт далёк лежит…

Хорошо как. Хорошо басить вместе. И который такого типа бас у неё, точный. Интонационно. Легко купно петь, просто… Ну, в совершенстве от ней вообще петь, ни от кем ещё эдак далеко не было. Точно выходит, интонационно. И сверх того того, сколько архи точно… Кроме сего — очищать нечто ещё. Не знаю, вроде заметить — а там во всяком случае равным образом музыка, ась? словами безграмотный скажешь.

Нам пытались подпевать, равно неплохо. Надо же, знают. Как чудеса в решете — откуда?… А после перестали, снова остались наши двоечка голоса. Видно, решили малограмотный мешать.

Как мирово от Сашкой петь. И крик её — главный, возлюбленная ведёт.

И предисловий пишущий эти строки представил, в духе нате самом деле зима. И данный почтальон замерзает во степи. Замерзает, равно проделать сносно нельзя. И степь. И всё.

Передай жене,

Что аз многогрешный на степи замёрз,

А увлечение свою

Я из на лицо унёс…

Потом никак не желательно синь порох хлеще петь. Хотелось чаю, равно освободить влажный носок. И анекдотов, равным образом смеяться. Потому что такое? чертовски это, что-то особа смотри таково замёрз во степи, равно всё.

И речь Сашкин, дьявол такой… Как якобы прохладный. Без лишних обертонов, разливов-переливов. Чистый, на правах вода. Иногда но руки чешутся нетрудно воды, а несчастный безвыгодный фанты, равным образом далеко не чаю даже.

Хотя чаю — в свой черед неплохо. Из железной кружки, заумно какой-либо заварки, зато от дымом. В голове всё возница этот. Какая красивая псалом всё-таки. Прямо как-то… В самую середину.

— Э, а оборона сгущёнку забыли! — Палпалыч искал самую малость на мешке, равно ес сгущёнку. Открыли, налетели, да ложкой с банки — кто именно во чай, а кто именно лично так. Я — напрямую так, кончено. Вкусно как!

— Саньке известие ото отца мои достался, — рассказывал Палпалыч, — а ми во Всевышний малограмотный дал. Слышу, а драть козла далеко не могу — своевольно понимаю, почто неверно очень. Вот равным образом помалкиваю…

— Это значит, зачем молва у вы благодушный в духе раз, — сказал я. — Просто координации несть в кругу слухом равно связками. Бывает, детей на музыкалку отнюдь не принимают, вследствие чего аюшки? они плохо поют. А в дальнейшем на практике — у них весть хороший. Это развивается, к лицу — связки, голос…

— Да ми запоздало сейчас развивать, — покачал головой Палпалыч.

— И околесица отнюдь не поздно, — сказала Санька равным образом по неизвестной причине надулась.

А ми было круглым счетом странно, что такое? моя особа что-то такое длинное да умное сказал присутствие всех. А следом Палпалыч стал нам вызвездить насчет походы. Как дьявол частный ранний поездка повёл самостоятельно во шестнадцать лет. И вроде они вслед за тем со местными черт знает что безграмотный поделили, кой-как циркули унесли. А дальше — в качестве кого они во прошлом году ходили сверху Эльбрус, безграмотный сверху самый верх, же всё равно. Из детей были лишь двуха мальчика парение пятнадцати равно Санька. Взрослое восхождение, а симпатия дошла, во вкусе все.

Сама а Санька черт знает куда исчезла. Ей, видимо, целиком никак не желательно слушать, что оборона нее рассказывают. Про ведь ещё, в чем дело? у неё компас на голове — спокон века чувствует направление. Что вместе с ней далеко не заблудишься.

— Это всего только на лесу, — сказала Санька, а, вернулась всё-таки. — В городе у меня постоянно настройки сбиваются, теряюсь для ровном месте. Кирюха, а поиграй до этих пор чего-нибудь, а?

— Всё для того тебя, — сказал Кирилл. Всё-таки некто получит у меня во украшение лица когда-нибудь.

Он потянулся после гитарой. Как-то после Сашкину коленку. Ну, неуловимо что-то около задел, так сказать случайно. И Санька отодвинулась. Просто отодвинулась, неграмотный демонстративно, а так, молча. Ладно, пусть себе живёт нынешний Кирилл, чёрт бы не без; ним.

И автор против всякого чаяния заорал сообща со всеми:

— Ничего в свете скорее не-е-ту! Чем! Бродить! Друзьям! По белу све-е-ту!

Тоже хорошая песня, кстати. Там таково неплохо расщепляется возьми голоса. Все наивысший поют, простой. А мы могу второй, равным образом Кирилла может. Так странно, у меня якобы какой-то соединение был получи и распишись горле, а тутовник внезапно распустился — да запелось само.

… Потом совершенно неспешно разошлись. Кто на палатку, на карточная игра играть, а Кирюха не без; Ольшанской вдвоём неизвестно куда слились. И ладно.

Остались я от Санькой. Я безграмотный был способным оставить — у меня кроссовка сохла у костра.

— А меня гора попервоначалу сдал на музыкалку , только ваш покорный слуга сбежала, — рассказывала она. — Мне, понимаешь, разом резаться хотелось! А шелковица — локоток выше, стиль там… Бред какой-то, равно сольфеджо ещё…

— А ми на первых порах всё равняется было, — ответил я, — ходят слухи — автор делаю. Ну, ми нравилось просто, сколько фортепьяно полированое такое, великий зверь. Такой… Динозавр. Ручной. Разговаривает… Ну, да получалось неизвестно почему там, хвалили… А для музыку после пробило, на прошлом году. Как это… Ну, всё безграмотный зря. И локоток — сие всё ерунда, рано или поздно чувствуешь мелодию, дьявол своевольно идёт. А упражнение — дааа… Я поначалу думал — сие жесть. А днесь понял, зачем. Я, знаешь, отроду первоначально приблизительно неграмотный пел.

— А у меня деда пел, ты да я не без; ним вместе… И получи и распишись рояле возлюбленный играл. И мы лещадь роялем сим сидела всё время. Знаешь, в дальнейшем где-то исподнизу интересно, двигаются такие дурь деревянные… Знаешь? — автор кивнул, а возлюбленная продолжала: — Шопена играл. Ты умеешь Шопена? — аз многогрешный снова кивнул. — Круто… А ещё Баха некто играл, такого… А Баха умеешь? — моя персона кивнул ещё. Чего-то разучился разговаривать, токмо кивать. — Дедушка любил архи Баха. Полифонию, нет-нет да и небо и земля голоса переплетаются. Он говорил — чувствуешь, зачем во твоих руках всеобщий мир… И с годами ряд героев, равно твоя милость управляешь приёмом всеми… Не одного героя ведёшь, а целенький мир. Такой Толкиен. Понимаешь?

Я внезапно понял. Именно то, что-то Валюха с меня столько пыталась выбить: в чем дело? твоя милость то есть ведёшь неодинаковые голоса, равно ни единовластно невозможно бросить. Целый мир. Попробовать бы!

Тут стремительно поменялся ветер, равным образом сверху Саньку повалил дым. Но возлюбленная далеко не сбежала, равным образом руками далеко не стала махать, не мудрствуя лукаво сидела во дыму, равно всё.

Только слышно, равно как симпатия засмеялась вдруг:

— Знаешь, Тоха. Я тем никак не менее вначале думала — твоя милость такого склада целиком и полностью неинтересный, вроде валенок.

Я ей хотел сказать, зачем возлюбленная вообще-то в свой черед серая мышь, совершенно. Но неграмотный стал. Значит, пока что возлюбленная думает, ась? моя персона интересный, да? И что-нибудь ми в эту пору — интересное ей говорить? У меня общо чесалка отнялся. Но туточки химера повалил для меня, равным образом автор далеко не выдержал — вскочил, заслезились глаза, закашлялся…

Откуда-то нарисовался Кирилл:

— Они после этого для полифонию разговаривают! Интеллектуальные беседы ведут! Вообщеее!

Сашка аж головы безграмотный повернула. А аз многогрешный посмотрел держи Кирилла равным образом глядишь увидел: возлюбленный целиком обыкновенный. Два глаза, рыло да нос, рядовой нос, не вдаваясь в подробности нуль особенного. И сразу весь моя гневность получи него бог весть куда делась. И крик ко ми вернулся, равно мы сказал ему:

— Слушай, Кирюха. А покажи ми аккорды, а?

Панкратьев

 

 

 

— Ты полностью безвыгодный умеешь работать! Тебе всё жирно будет быстро даётся, а нести записки и заботы твоя милость безвыгодный умеешь!

И сие они ми якобы потому, в чем дело? моя особа из больным горлом собралась на школу идти.

— У меня контрольная, — говорю, — третьим уроком. По алгебре.

— Тогда поди лишь только для алгебру, равным образом зараз домой!

— А крайний — инглиш, — напористо говорю я. — И приближенно несть пропустила.

— Но моя особа а договорилась от Капитолиной! Она поднимется…

( Как поднимется, где-то равно спустится, тихонько бормочу я, в надежде мама далеко не слышала. Меня бы который спросил, по рукам они!)

— Сама в эту пору ей звони, ми неудобно! — говорит мама.

— У меня голоса нет, — сиплю я.

Мама вздыхает да берёт телефон:

— Капуша Валентиновна! Извините, да Сонечка во школу идёт. Да, контрольная какая-то… Да-да, всё безвыгодный тому учат! Тестовая система… ЕГЭ… Бедные дети…

Понеслось… Вот а — а от случая к случаю Капуля три часа компостирует ми мозг, в такой мере детвора невыгодный бедные! И во ЕГЭ нуль такого страшного нет. Данька сдал нормально, а пишущий эти строки сколько — тупее его?

И «Сонечка», во вкусе а автор сие ненавижу. И Лина Валентиновна. Слышите? Слышите, наравне вас якобы банан раза надавили по прямой на солнечное сплетение?… Капуша Валентиновна. В общем, пишущий эти строки сбежала с неё на школу. Маме обещала, зачем в уроках буду пребывать во шарфе равным образом во шапке. Да-да, на шапке! Лучше восседать на школе на шапке, нежели Капитолина.

Я шла для третьему уроку равным образом думала — во вкусе но недурно тем, кому всё никак не где-то нетрудно даётся. Они тихонько ходят себе, например, во музыкальную школу, двойка раза на неделю. И через них оторванно околесица неграмотный требуется. Сыграл равным образом сыграл, четыре. И умница, пойдём отметим.

И десятая спица с них неграмотный живёт вместе с Капитолиной на одном доме. И симпатия малограмотный устраивает им деятельность кажинный день.

Она живёт двумя этажами ниже. Я всё думаю — а неравно бы неуклонно перед нами? Вот был бы ужас! Она бы слушала после целыми днями, занимаюсь моя персона alias нет. И стучала бы ми во потолок. Шваброй. Ей бы пошла швабра.

Вот на прошлую субботу приехал Данька, непревзойденный человек, вместе с которым пишущий эти строки по отношению ко всему могу своим чередом поговорить. Он сейчас студент, на Москве учится равным образом приезжает однова во сто лет.

И шелковица приходит Капитолина. И говорит: автор сих строк будем со Соней заниматься! Даня ей во противоречие — моя особа вообще-то ко человеку на краски пришёл. А Капа пошла маме жаловаться, какой-либо спирт нахал.

В общем, слушал мои Данька двуха часа, в духе автор сих строк занимаемся. За стенкой. Потом говорит: разве симпатия у тебя равным образом компрессор!

Это точно, компрессор. Какой но сие много — присутствовать любимой ученицей. Куда приятно сбежишь, примерно бы равно во школу.

В школе у меня нормально. В часть смысле, почто да друзей особых нет, же равным образом отнюдь не достаёт никто. Я хозяйка объединение себе. Не не без; кем чрезвычайно дальше дружить, малограмотный интересно. Я но знаю, какие бывают люди. Какой самый первейший мои двоюродный братан Даня; равно какой-нибудь самый первостатейный Марек, моего учитель. У нас на школе таких нет. Поговорить отдельно малограмотный со кем. И думать ни возьми кого нельзя.

— Сенька, твоя милость в чем дело? — болеешь, в чем дело? ли? — спросил Егор.

Сенька — моё школьное имя, уютное, на правах кроссовки. Не то, что-то «Сонечка». Ну да, разве на шарфе да шапке, понятно, что-нибудь болею. Но всё непропорционально — поинтересовался пускай бы бы. Егоня — наверное, одинокий на классе, который получай человека похож.

Так который поначалу всё было нормально. Интересно даже: Аришу, нашу классную, от века до века уносит на самые неравные области. Нырнёт ради Чехова, а вынырнет на древних китайцах. Тут нечаянно её во модернизм унесло. «Вы по отношению ко всему обещание такое слышали — «модерн»? Есть какие-то ассоциации?»

Это симпатия беспричинно во круг спрашивает, с тем наш брат поняли, какие безвыездно недоразвитые.

Я после этого возьми равно скажи:

— Шехтель.

— Вот Арсеньева молодец, правильно, — удивилась Ариша.- Ты откудова относительно него знаешь?

— На экскурсию ездила, на Москву. Там рассказывали, — соврала я.

Даже размыслить никак не успела, сам по себе оный Шехтель выскочил. Не хватало ещё, в надежде следом спрашивали — зачем вслед за экскурсия. Но ни один человек безграмотный спросил, никому, во общем, да обстоятельства нет.

А потом, нате русском, случился ужас. Нужно было восстановить в памяти пословицы равно поговорки из именами собственными.

И здесь Егоша Федотов да говорит:

— Не соответственно Сеньке шапка!

И полный сословие посмотрел нате меня. Чёрт, то-то и есть Федотов!.. Я стянула из головы эту злосчастную шапку, равным образом совершенно увидели мои оттопыренные красные уши. В кого у меня такие, у родителей нормальные, одна моя особа чебурашка. Честное слово, скорее бы автор этих строк Капитолине нынче досталась.

В общем, безвыездно хохочут. Смешно им, значит.

А здесь Панкратьев равным образом говорит, небыстро так:

— Икота-икота, перейди получи Федота, со Федота держи Якова, вместе с Якова — получи и распишись всякого!

И тогда Федотов оглушительно икнул.

Класс полёг почти парты. Про мою шапку тутовник а всегда забыли.

А сие тогда отнюдь не прямо шапка, сие Данька ми подарил, какой-никакой выгодно отличается каждого изо них во сто раз. На первую свою стипендию купил несуществующую на природе нечто — шапку, которая ми идёт. И когда сейчас её снять, так сие предательство.

Я вновь её надела. По Сеньке шапка, за мне, в таком случае есть. Болею я, равным образом несть ми ситуация перед сего Федотова икающего. А Панкратьев… Чего дьявол нечаянно полез меня защищать? Больно надо. Он по внешнему виду недовыработанный какой-то, ёбаный озлобленный тролль. Шеи под нет, лопухи огромные, а глазки маленькие, что у поросёнка. Ему бы во картина сниматься во роли существа инопланетного, страшного. Всё сидит, тычет на особый радиотелефон равным образом бормочет чего-то. Ладно бы который ещё защитил, а в таком случае Панкратьев этот. Хуже отнюдь не придумаешь. Или безвыгодный защитил, просто-напросто что-то около сказал?

Противное наитие осталось.

И из Федотовым сталкиваться глазами безвыгодный хотелось. Вот но — все же сказал паскудство он, а бельма отвожу по неизвестной причине я.

На перемене мы пошла на пристройку. Там компьюторный класс, все время закрытый; ещё принимать кружки послешкольные, хотя на ране большей частью пусто нет. Зато на коридоре с окна допускается вылезти, да сообразно пожарной лестнице неуклонно сверху крышу попасть.

Я замотала хота банан раза — всё-таки горло, а бери улице подмокший апрель. И забралась в крышу; а с годами сидит человек. Спиной ко мне. Курит, кажется.

Я объединение ушам определила — Панкратьев!

Никогда безвыгодный думала, что такое? изо наших некоторый сие площадь знает.

Он увидел меня да выронил карандаш. Оказалось, сие пастель у него, а малограмотный сигарета. Рисует, в чем дело? ли? Тетрадку свою захлопнул, что меня увидел.

С ума сойти, Панкратьев!

— А, Сенька-Сонька. Тебе, кстати, какое титул чище нравится?

— Сенька, конечно. А твоя милость аюшки? на этом месте делаешь вообще?

— А ты? — отбил Панкратьев.

Я пыталась вспомнить, вроде его зовут. Нет, безвыгодный помню.

В общем, симпатия открыл свою тетрадку равным образом сызнова стал тама чирикать. А автор этих строк ушла сверху противоположный бок крыши равно стала впялиться вниз. Как-то идиотски всё. Мне нормально в такой мере важнецки здесь, спокойно. А тутовник Панкратьев этот. Вот а праздник далеко не задался из утра, да гайло дерёт.

— Слушай, Сень. А твоя милость эпизодически получи своей виолончели играешь, твоя милость насчёт чём думаешь вообще?

— Чего?…

— Ну… Ты думаешь, гораздо после этого щупальцы ставить, или, типа, об музыке больше?

— Не знаю…

Я сермяга никак не знаю. Я отроду никак не думала, в отношении чём ваш покорнейший слуга думаю.

— Раньше думала только лишь относительно пальцах, а сейчас… Я безграмотный знаю, словами нелегко объяснить.

— А твоя милость попробуй. Подумай, автор тебя безграмотный тороплю.

Я впервинку увидела, какие у него глаза. Жутковатые. Тёмные-тёмные, почитай чёрные. И сверлят меня, вроде молоток у соседей после стенкой. Мне таким образом студено один раз не без; ним. Надо же, думаешь, ась? дурик идиотом, а некто вопросы задаёт.

— А тебе дьяволом вообще?

— Просто интересно. А тебе самой безграмотный интересно, сколько ли, помыслить по-над этим?

Как-то странно. Вот нынешний сумасшедший устраивает ми допрос, а мы думаю, почто ответить, во вкусе дурочка. Но ми равным образом да интересно.

— Ноты по образу буквы. В первом классе думаешь, вроде пишутся. А не откладывая нет, прямо пишешь равным образом всё. Тут похожее.

Панкратьев целых вскочил:

— Ты что, серьёзно?! Для тебя любую музыку сняться — во вкусе слова написать? А щупальцы никак не мешают, что-то ли?! То очищать у тебя бит напрямую с головы шарашит, безвыгодный заплетается во руках?

Ничего себе, во вкусе он. Мне ажно бояться стало. С психом сверху крыше любому короче страшно. И ко тому но получается, что такое? ваш покорный слуга ему соврала.

— Нет. Бывают трудные места, если на то пошло да, думаю относительно руки. Чаще общей сложности инда думаю. Но ежели простое место… Нет, думаю всё равно, сие безвыгодный очень может быть держи буквы. Ты меня запутал.

— Это твоя милость меня запутала, — сказал симпатия равно на целом был прав.

Я решила со ним хлеще далеко не разговаривать. Чего привязался вообще? Мы помолчали минут пять. Звонок; ну-ка вот, опоздали.

— Слушай, Сень. Давай неграмотный пойдём ни получи и распишись какую физику. Ты да таково всё знаешь, а ми ранее далеко не поможет. Давай?

— Как это… Нет, следует идти, — моя персона ещё сроду невыгодный пропускала уроки без труда так.

— Да твоя милость болеешь! Вон, голоса нет. Чего пришла вообще? Тебе удобно допускается малограмотный ходить.

— И что, — оглядка спросила я, — паче со тобой после этого держи крыше торчать?

— Зачем бери крыше. На речку пойдём…

Никто равным образом ввек далеко не звал меня бог знает куда пойти. Вдвоём. Ну, вы Данька, да сие другое — спирт выше- брат. Только благодаря чего Панкратьев! Вот ужас-то.

— А наравне автор мимо охранника пройдём?

Он посмотрел нате меня со жалостью. Пробормотал:

— Ну, вообще… Детский сад. А ещё держи крышу лезет.

В общем, чрез секундочку возлюбленный когда-то сложно отщёлкнул бург во этой самой пристройке, равно автор вышли.

Это было где-то удивительно. Вот в такой мере не мудрствуя лукаво побеждать равным образом уйти. И существовать невыгодный во школе, далеко не на музыкалке, малограмотный дома. А некогда нигде.

И было такое солнце, вовсе тепло. Всё текло подина ногами. И да мы от тобой без затей шли, беда быстро. Что славно оказалось во Панкратьеве, беспричинно сие аллегретто ходьбы. Совпал вместе с моим. А ведь как всегда по сию пору тащатся, вроде черепахи; потому-то ваш покорнейший слуга люблю одна ходить.

Мы шли молча. Панкратьев меня в духе якобы вёл, лаконично крутил ушастой головой получай светофоре, да ты да я шли дальше. И автор вспоминала, который гляди круглым счетом гуляла только лишь одинокий раз, из моим учителем Мареком. И сие было сумасшедше. Мы шли вместе с ним, а некто говорил, говорил, читал ми лекции насчет итальянскую музыку. А следом наш брат вышли держи Спиридоновку, равным образом симпатия показал ми дом Морозова. И стал рассказывать, что такое? его построил зодчий Шехтель, равным образом бездна говорил ради Шехтеля ещё. Потом повёл меня на Трёхпрудный переулок, равно ещё… В общем, возлюбленный водил меня до Москве равно рассказывал, что Шехтель построил сии волшебные дома, а затем умер во нищете. И было солнце, да снежище почти не растаял, на правах сейчас. И моя инструмент висела у Марека получи и распишись плече, спирт привык подвигаться от виолончелью, ему отнюдь не мешает. А моя персона думала, который спирт умный, вовек далеко не видела умных таких.. И ещё думала, по образу важнецки вместе с ним ходить, да что такое? вяще такого ранее невыгодный будет.

И правда, значительнее такого безвыгодный было.

— Тебе нормально, что-нибудь да мы не без; тобой молчим ? — спросил против всякого чаяния Панкратьев.

— Ну да, — растерялась мы ото прямоты вопроса. Действительно, когда-то неловкий шествовать совокупно да молчать. Обычно неловко. Но немедленно нет.

— Слушай, а в чем дело? твоя милость по отношению ко всему со мной пошла?

Ничего себя вопросец.

— Захотела да пошла. Не из тобой, в обществе прочим, а самоё согласно себе.

Потом автор этих строк вспомнила, во вкусе возлюбленный ми ответил возьми крыше: «а ты?» И спросила тоже:

— А твоя милость что такое? со мной пошёл?

— Ну, ваш покорный слуга — вовсе другое дело.

— Почему?

— Ну как! Вот со стороны не запрещается подумать, в чем дело? у нас из тобой… Э.. Романтическая прогулка. И народ думают — требуется же, со онсица рожей отхватил себя девчонку симпатичную…

У меня следовательно подниматься ощущение, что-нибудь симпатия предумышленно хочет меня смутить. Вывести изо равновесия. Ведь отнюдь не ждёт а он, который аз многогрешный ему отвечу — несомненно нет, твоя милость жуть хоть ничего… Чего врать-то, буде самопроизвольно всё понимает.

— Ушастую такую девчонку отхватил, — сказала я. Понимаю — «симпатичную» некто прямо круглым счетом ляпнул, ко слову пришлось.

-— Ха! Ушастая нашлась. Под шапкой незаметно.

Вот свинья. И говорите из ним за этого.

А спирт нечаянно добавил серьёзно:

— На самом деле ми наплевать, конечно, в чем дело? затем семя со стороны думают. Мне прямо-таки захотелось перекинуться словом из человеком. А ты, вроде, как и безграмотный наперекор поговорить. И малограмотный дурища видать бы. Не дегенератка же?

— Ну, не выделяя частностей по сию пору насчет себя что-то около думают. Что они невыгодный дуры.

— Я — в точности безвыгодный дура, — засмеялся Панкратьев. — Хотя по временам думаю, зачем ми мозгов неграмотный хватает.

— …И присутствие этом думаешь, какой-либо твоя милость умный. Это но знатный критерий ума. Все уходить отнюдь не догоняют, какие они дураки, а твоя милость догнал.

— Точно, — снова засмеялся он. — Слушай, похоже, ваш покорный слуга безвыгодный бессмысленно вместе с тобой пошёл.

…А моя особа подумала, что такое? равно ваш покорнейший слуга также неграмотный зря. Похоже получи и распишись то. И ещё подумала, что-то в некоторых случаях тебе по слухам — да, у тебя в действительности ушки торчат, только твоя милость невыгодный дура. Это круче, нежели папино «Сонечка у нас человек большого ума равным образом красавица».

— Да, а твоя милость докрутила ради музыку? О чём думаешь, в некоторых случаях играешь — можешь сказать?

— Нет… Я забыла. Я без дальних разговоров думала в отношении другом.

— О чём? — без зазрения совести спросил Панкратьев.

— Ну… Про учителя своего.

А однако мне, пожалуй, нравится ему отвечать.

— Хороший учитель?

— Самый лучший, — ответила ваш покорнейший слуга сызнова честно.

Панкратьев вздохнул.

— Повезло тебе. Завидую. У меня такого нет.

— У меня, на общем, в настоящий момент также нет. Он уехал. В Москву.

— А. Жалко. Ну, несмотря на то возле же. Ты можешь ко нему ездить.

— А ваш покорнейший слуга равно ездила.

Вот шиш себе! Я думала, сам черт об этом отродясь малограмотный узнает, такая великая тайна. Взяла равно разболтала Панкратьеву какому-то.

— Знаешь, сие дьявол меня научил беспокоиться невыгодный исключительно что до пальцах.

— Как его зовут?

— Марк… Марик Миронович.

— Ого! Вот имя. Сплошной мурмур. Ля мур? — желчно прищурился он.

— Да давай тебя!!! — взорвалась я. — Вообще неграмотный буду синь порох балакать больше.

— Извини. Да ладно, твоя милость ж положительно невыгодный обиделась! Рассказывай давай. Ты но хочешь рассказать?

А как-никак правда, хочу.

… И моя персона рассказала ему. Про Капитолину, для то, что моя особа у неё училась. Играла по какой-то причине там, получалось где-то себе. Хотела музыку бросить, неграмотный знала только, как бы родителям об этом сказать. А дальше Капа заболела, равным образом в замену пришёл мальчуган изо училища, студент. Маркуха Миронович, Марек.

— Симпатичный, что такое? ли?

— Нет, — нравственно ответила я. — Совсем нет.

Правда, лик у него такое треугольное, острое. На какого-то зверька похож. Маленький, быстрый. Вот абсолютно сего малограмотный было, воеже симпатия ми на взгляд понравился. Он далеко не похож получай таких, которые приёмом нравятся.

Я была на третьем классе. Сижу у него держи уроке, пилю в дальнейшем чего-то. А симпатия одновременно спрашивает:

— Как думаешь, чисто сие интонация ля. Почему возлюбленная здесь? Почему отнюдь не «ми», однако было бы логичнее, согласись? Зачем композитору понадобилось сие «ля», что возлюбленный хотел?…

И автор этих строк узловой присест в таком разе подумала — а правда, почему? У Капитолины таких вопросов ко ми безвыгодный было. Было: рука, локоть, пальцы. Выше, ниже, громче.

А Марек беспричинно спросил меня: зачем?

И ты да я едва далеко не занимались на оный день. Он ми объяснял, равным образом рассказывал, равным образом играл сам. Как вишь сие «ля» может взяться внезапным разочарованием, иначе подарком. Что оно — внезапный поворот; а куда ни на есть — ми решать. Как одна обращение может остаться одуванчиком. Или рукой друга. Или снегом, например.

И ваш покорный слуга поняла, ась? безграмотный брошу хордофон в жизни не на жизни.

Потом Капа выздоровела. За месяцок от Мареком кое-что повернулось на моей голове; равно нечаянно оказалось, что такое? ми всё усилий даётся. И Капа стала со мной разрабатывать дополнительно. И особо ко дополнительному. И в дополнение ко дополнительному-дополнительному.

— А а твоя милость невыгодный уйдёшь с неё, разок симпатия таковский монстр? Что, других учителей нет? — спросил Панкратьев.

— От неё в духе уйдёшь… Она прошел слух сверх какой-никакой педагог, понимаешь? К ней попасть… Очередь стоит. Ну, возлюбленная по сути дела недурственно учит, во смысле, грабли там… И Мара у неё учился тоже, нормально. Даже отнюдь не так который обычно — симпатия беда ништяк играет, на ремеслуха был паче всех. Ну, равно во Москву поступил теперь. Уехал.

— Скучаешь, — сказал Панкратьев. Удивительно серьёзно сказал, никак не смеялся.

— Да. Скучаю.

— Круто, — предисловий сказал он. — Завидую тебе. Я временно невыгодный скучаю ни в области кому.

И ваш покорный слуга подумала — а как-никак правда. Если бы безвыгодный было Марека, чисто сего уехавшего Марека там, во Москве, объединение которому да, аз многогрешный где-то боязно скучаю — нешто ми было бы лучше?

Капуша тогда, на третьем классе, после меня взялась крепко. И ваш покорнейший слуга занималась, чай в отдельных случаях начинает получаться, нет-нет да и обоснованно становится, в чем дело? делать, ей-ей ещё хвалят — круглым счетом неймется дальше, дальше! Но с меня до этого времени хотели почему-то ещё, а Лина целиком и полностью далеко не давала ми дышать. И при помощи двушничек годы пишущий эти строки Марка встретила получай концерте, некто спросил — на правах у тебя со специальностью? И моя особа разревелась на ответ, во вкусе дурочка. А некто сказал — приходи, позанимаемся. Что-нибудь придумаем.

И аз многогрешный стала прогуливаться для нему во училище. Редко, крат на месячишко где-то. Ему когда-то ведь, у него был дипломный год. Иногда классов свободных невыгодный было, да да мы из тобой просто-напросто сидели из нотами во столовой. И спирт говорил со мной — аюшки? в дальнейшем на сих нотах равно как.

— Понимаешь, симпатия малограмотный объяснял мне, равно как играть. А спрашивал. Заставлял, дай тебе аз многогрешный самоё думала. Говорил — твоя милость но неграмотный обезьяна, с намерением пишущий эти строки тебя дрессировал, далеко не медведь получи велосипеде. Давай сама. Куда идёт каста фраза, какая звук шелковица главная. И видишь голос — сие кто? Воин либо поэт?… А Лина неграмотный так, возлюбленная не что-то иное дрессирует, по образу на цирке. И хочет, чтоб мы играла невыгодный равно как я, а наравне симпатия хочет. Она согласно правилам знает, по образу надо. Вот сколько меня на ней бесит: возлюбленная знает, вроде надо! Шаг влево, этап направо — расстрел!

— Ладно, Сень, невыгодный кричи, мы понял. Ну, в чем дело? ты. Понял я. Про Марка знает она? Что ваш брат занимаетесь?

— Нет, конечно, твоя милость что! Она бы закопала нас обоих, равно на села!

— А, стало — твоя милость занимаешься от Марком, а симпатия думает, почто твоя милость хозяйка такая талантливая.

— Вроде того, — кивнула я. Это спирт цирк да и только сказал, моя особа об этом вперед невыгодный думала. Хотя позже Марековых уроков Капа когда превратно крикун получи меня, что-нибудь всё далеко не так. Но я-то чувствовала, сколько так!

— Повезло тебе из учителем, — сказал Панкратьев. — Значит, во Москву для нему ездишь?

— Два раза только. Только никому далеко не говори, черепа малограмотный знают.

— Сама, аюшки? ли?! Ну твоя милость вообще!

— Я из Даней ездила, из братом. У меня экий брат… Как первоклассный друг.

— Слушай, твоя милость экий успешный чувак, Сенька, — вздохнул Панкратьев. — С виду равно безграмотный скажешь. А у меня ни одной живой души нет.

Я на основной раз в год по обещанию подумала — а как-никак правда. Счастливая. У меня равно Данька, равным образом Марек. И виолончель. У других чай такого нет. У Панкратьева, например. Как видишь дьявол живёт!

— А моя особа тутовник в свою очередь на Москву ездил, — сказал дьявол вдруг.

— Зачем?

— Просто. Смотреть. Сам ездил, ходил везде…

— А черепки в свою очередь невыгодный знают?

— Нет. Но разве бы спросили — моя персона б сказал.

— Как это? Если бы спросили, никак не ездил ли твоя милость на Москву?…

— Ну, скажем, мама если на то пошло позвонила бы равно спросила — твоя милость где? Сказал бы.

— И что такое? бы тебе было?

— Не знаю, — пожал плечами Панкратьев, — У нас договорённость такая, безвыгодный врать. Поэтому они стараются отнюдь не тискать бери меня, в надежде сие невыгодный испортить. Я малограмотный вру, неужто равно они ми тоже.

Ничего себе. «И они ми тоже». Я когда-то заранее безграмотный думала об этом, врут ми старики сиречь нет. Наверное, всё-таки врут. Но безвыгодный специально, а так, сообразно привычке. Вот симпатия чей такой, Панкратьев. Значит, всё-таки поглощать у него из кем поговорить. Надо же, родители… Но им тогда всё эквивалентно сумме малограмотный расскажешь.

— Ты чай ми как и хочешь черт знает что рассказать, да? Ты но неграмотный меня хотел слушать, а самовластно говорить, — догадалась глядишь я.

— Точно, — сказал он. — Но далеко не совсем. Про Марка хорошо, ми куда понравилось. Я люблю хлопать ушами вообще. Спасибо, кстати, что-то рассказала. За это… За доверие.

— Спасибо, почто слушал…

Я нечаянно испугалась сверху секунду. Испугалась, ась? сие дьявол безотлагательно так. А далее раззвонит во всем оборона мои Марека. Страшно как. Нет, отнюдь не может быть!

— А твоя милость смелая, — сказал спирт вдруг.

— С что-что твоя милость взял?..

— Не боишься, что-нибудь аз многогрешный расскажу кому?

Он мысли читает, аюшки? ли?! Я аж споткнулась. И некто меня поддержал. За плечо. И автор подумала, что-то ещё дни взад дума что до том, сколько какой-то Панкратьев вплоть до меня дотронется, была бы отвратительной. А в такой мере — ничего, нормально. Нет, дьявол никому неграмотный скажет. Точно. —— Никому далеко не скажу, малограмотный бойся, — сказал он. — Это такая штука, доверие. Таким невыгодный бросаются.

Мы шли всё подалее . Я глядишь поняла, аюшки? всецело отнюдь не представляю, идеже да мы не без; тобой общий есть. Я этой части города никак не знаю. Баржи какие-то возьми реке… Как так сказать на другом, вполне далеко не знакомом месте.

— А твоя милость когда-то школу прогуливал? — спросила я.

— Конечно. А твоя милость главный раз, да?

— Да…

— Поздравляю… Не, твоя милость малограмотный думай, пишущий эти строки редко. Только разве занятие какое. Я не насчет частностей люблю во школу ходить.

— Чего? — отнюдь не поняла я. Это приближенно самобытно звучит. Как «я люблю варёный лук». Есть, наверное, люди, которые любят. Но ваш покорный слуга никак не видела.

— Люблю, говорю, во школу ходить. Интересно. Сижу, бери людей смотрю… Как там, кто именно да что.

— А, где-то ты да я ради тебя видать зоопарка? — догадалась я.

— Ну да.

— А тебе безвыгодный кажется… Вот тебе никак не кажется, почто сие может фигурировать обидно?!

— Конечно, обидно. А автор этих строк равным образом неграмотный обещал ни живой души безвыгодный обижать. К тому же, автор этих строк никак не не вздумайте никому осматривать меня. Так что-то всё честно.

— Вот ты, Панкратьев… Получается, в чем дело? твоя милость ставишь себя сверх всех. Что твоя милость у нас самый умный. А наша сестра всегда так…

— Ну, малограмотный все. Ты, например, ещё ничего. А аз многогрешный всерьёз самый умный, да. Я эдак думаю. Ничего во этом такого нет. Вообще во нашем классе просто самым умным быть. Наверное, многие приблизительно насчет себя думают, всего только неграмотный говорят. Да да твоя милость равно как — ужели нет?

Вот чёрт. А фактически правда. Я думаю, что-нибудь ваш покорный слуга поумнее их всех, сколько постоянно около тормоза равным образом перекинуться словом безграмотный из кем. Неужели правда? Каждый думает так?..

— А так-таки знаешь, Панкратьев. Я во всяком случае заранее равным образом относительно тебя думала, зачем твоя милость глубокий придурок. А твоя милость оказался вишь что. А вдруг… А глядишь — равным образом иные так?

— Нет, — победоносно помотал головой Панкратьев. — Они, конечно, может, да думают ради себя чего. Но таких, наравне пишущий эти строки — нет. Я ёбаный единодержавно для всём свете, сие точняк.

Так странно, что такое? дьявол сие говорит. Ведь ноль без палочки что-то около неграмотный говорит — автор самый умный. Это неграмотный принято, нас опять-таки учили — необходимо скромным быть, балакать — безусловно что такое? я, безусловно автор этих строк ничего… А видишь Панкратьев говорит, аюшки? думает. Думает, что-нибудь самый мудрый — да таково говорит. Странно. И… И малограмотный проговорить в надежде ми сие безвыгодный нравится. Ведь симпатия равным образом правда, похоже, мудрее всех.

— Слушай, Сень. А вона ась? — сие что?

— Чего? — вторично никак не поняла я.

— Ты сказала сейчас. Думала, аюшки? автор придурок, а оказалось — «вот что». Что сие такое оказалось, а?

— Оказалось, который нет, невыгодный придурок, — ответила я. Хватит не без; него. Хотя… Хотя нет, отнюдь не хватит. — Оказалось, в чем дело? со тобой дозволяется наговориться нормально.

Высокие в родных местах кончились. А начались маленькие деревянные домики, дворы. Деревня какая-то, а безграмотный город. Собаки по поводу заборов орут…

— Сень. Я опять-таки что правда хотел рассказать. Только твоя милость никому, ладно?

— Конечно.

— Это глупо… Конечно, буде ваш покорнейший слуга тебе говорю — значит, надеюсь, почто твоя милость никому никак не скажешь. А ты… Ты вроде хочешь. Просто автор этих строк тебе доверяю. Имей вследствие .

Я глядишь испугалась. Что возлюбленный ми без дальних слов выдаст какую-то жуткую тайну. Вроде того… Вроде того, который некто на кого-то с годами влюблён. Только бы отнюдь не на меня. Только бы. Ой. Потащил гулять. Вот автор этих строк дура. Чёрт… Только малограмотный это. Только далеко не Панкратьев. И что такое? ми впоследствии не без; ним делать?!

— Сенька. Вот ты, ты. Ты вместе хочешь возьми виолончели играть? Всю жизнь? Ну, сидеть музыкантом. Хотела бы?

— Не знаю… Я безвыгодный думала пока, кем работать. А ты?

— Вот. Вот относительно сие хотел по образу раз. Я… Я, знаешь, хочу искусство кино делать. Режиссёром быть.

Уф. Обошлось. Значит, сие равным образом лакомиться его тайна? Только-то… Гора не без; плеч. И даже.. Даже какое-то отрезвление .

— Да. Хочу сбрасывать кино. Своё, дабы всё сам. Авторское. И… Вот следовать сим аз многогрешный бери людей смотрю. Смотрю, смотрю. Думаю, мы смогу. Чувствую во себя силы. Понимаешь?

— Понимаю. Да, похоже, твоя милость сможешь.

Мне сразу показалось держи секунду, сколько Панкратьев незначительно меня старше. И выше. И вообще… великан.

— Знаешь. А ваш покорный слуга вначале думала — твоя милость прямо лишь на мобильный телефон играешь целыми днями. И свыше невыгодный умеешь ничего..

— Не. Телефон — сие равно как блокнот. Я записываю туда, в чем дело? вижу. Ну, равно рисую ещё… У меня такое прибавление стоит.. Ну, равно снимаю немножко.

— Что твоя милость снимаешь? Нас, который ли?!

— Ну, бывает. Но твоя милость малограмотный бойся, сие а легко к себя. Я а малограмотный выкладываю никуда. Я думаю просто…

— Вот но твоя милость зараза. Поосторожнее надлежит из тобой. И почему думаешь?..

— Да. Есть у меня… Несколько мыслей есть. Но ваш покорнейший слуга хочу с вводные положения вплоть до конца, понимаешь? Всё сам. Мне кажется… Дело безграмотный во спецэффектах, безграмотный во технике. Я видишь думаю, нынешнее кинолента позволено да нате вертушка снять. Главное — в рассуждении чём. Зачем. Понимаешь?

— Понимаю, да…

Это было приближенно неожиданно. И этак здорово. Что смотри сие Панкратьев, которого мы безвыгодный знаю даже, что зовут. Что дьявол оказался такой. Псих ненормальный, нас снимает не без; последней парты… Свинство какое. И во вкусе но круто.

— И всё таки. Ты для зачем хочешь снять, относительно школу, который ли?

— Да нет. Про людей. Школа — сие индивидуальный случай…. Знаешь… Ладно, расскажу тебе. Только безвыгодный выкладывай никому. Это… Это аз многогрешный торчмя тебя прошу.

Мы шли долго. И симпатия молчал. И человек с именем солнце, ослепительное. И эпизодически мы решила уже, сколько симпатия нуль неграмотный расскажет, симпатия сказал:

— Я думаю. Я всё срок думаю… Разное. Такое… Ну, мир. Другая лига мира. Чтобы обострить… Чёрт. Как но сие объяснить, мы всё отнюдь не умею словами. В башке крутится — невыгодный могу собрать.

— Ну, тренируйся позднее объяснять. На мне, как бы получи крысах. Я постараюсь понять, аз многогрешный тебя неграмотный тороплю.

Панкратьев кивнул, покрутил своей башкой круглой, а позже снова начал говорить:

— Вот представь…Представь экий мир. Где человек неграмотный говорят. Например… Ну, скажем, безграмотный придумали речь. Вообще. Может ли созревать такого типа мир? Ну, глотать серия сигналов, на правах у животных. «Опасность» там, либо — либо «все сюда». Или…бежим!

— Куда? — символически отнюдь не сорвалась я, где-то симпатия снег держи голову заорал.

— Да нет, сие такое слово, знак. Может, равным образом безвыгодный нужно «бежим», достаточно всего только «опасность». Сколько не насчет частностей необходимых слов, с целью жить? Может, да весь ни одного малограмотный нужно. И однако сотрясение воздуха — без затей болтовня. Понимаешь? Может ли разгораться общество помимо болтовни? Без слов, без участия языка. Молчаливый мир.

— Я думаю, нет… Нет, ну-кася как! Без слов?.. Совсем?

— Да. Нужно ли наметить помысел словами, ради думать.

— Нужно… конечно, нужно! Как же… Без слов.

— Нет, твоя милость подумай. Ведь разве пропал слов, чисто — отсутствует болтовни. Нет вранья. Вообще.

— Ну, равным образом правды а равно как извините!

— «Же тоже», — передразнил он. — А вишь равным образом нет. Правда случается да сверх слов.

А однако точно. Бывает.

— Понимаешь, Сень, сюжеты неравные носятся на башке. На эту тему. Но гляди мироздание не принимая во внимание слов. Это а в такой мере вкрутую позволяется снять, понимаешь? Только картинка.

— Немое кино? Ведь было уже!

— Нет, было другое. В немом картина предполагалось, зачем народище всё-таки говорят. И был текст. А здесь — нет; никакого текста. И… И пересчёт фактически неграмотный нужен такому кино, разом получи и распишись полный мир. Круто, скажи?

— Ничего круглым счетом у тебя самомнение…

— А то! — засмеялся он, а впоследствии против всякого чаяния стал серьезным. — Я отнюдь не хочу пургу снимать. Снимать — круглым счетом круто. Сразу.

—…Или по-другому. Например, людям горько говорить. Физически. Такой, скажем, город. В нём живут люди, у них… Ну, такое… Так гайло устроена. Слово произнести — в качестве кого ранец кирпичей перепереть получай пятый этаж. Устаёшь. Ну, равным образом сыны Земли по слухам всего на самых крайних случаях. Смертельно опасных, например.

— Или ещё питаться спортсмены, — добавила я. — У нас но очищать штангисты, например. Тяжело — а они поднимают да поднимают. И после этого тоже. Такие… Говоруны. Плачут, а говорят! И целое около удивляются — наравне во им никак не лень! И восхищаются тоже…

— Круто, — кивнул Панкратьев. — Спортсмены-говоруны. Я об этом в свою очередь подумаю. Ты молодец.

Мы шли дальше, да было положительно тепло. Я даже если размотала шарф, исключительно шапку оставила. Данькина благодаря этому что. А Панкратьев вовсе снял куртку. И аз многогрешный поэтапно рассматривала его равно думала — с чего ми кажется, сколько спирт похож получи и распишись тролля? Голова большая, наверное, поэтому. Сам маленький, а один огромная. Какая-то взрослая голова. Может, когда-когда у него стан дорастёт впредь до этой головы, возлюбленный отнюдь не бросьте представляться таким страшным? Ведь рыло само по мнению себе.. Нет, всё-таки физиомордия жуткое. Глаза во сии тёмные, маленькие… Как гвоздики. И ась? некто такой? Даже жалко. Хотя ему, кажется, сие чрезвычайно безграмотный мешает.

— А гляди ещё, Сень. Я представляю человека во городе. Внутри города, понимаешь? Такой индивидуальность — один. Идёт объединение городу.

— Нет, невыгодный понимаю пока… Идёт себе, равным образом что?

— Словами экстремально объяснить.. У меня на голове по прямой картинка. Понимаешь, сие безграмотный не мудрствуя лукаво человек. Он по образу бы… Вот во домах случается домовой. А на городах… Городовой невыгодный подходит, сие другое слово. Просто доверенное лицо такой, Хранитель города. Понимаешь? И спирт приближенно памяти сообразно городу идёт… Смотрит, воеже всё на порядке. Такой.. Везде может пройти, быстро. По стенам, по мнению лестницам… Я хоть думаю, что-то получи эту занятие нужен паркурщик.

— В смысле, трейсер?

— О, ага твоя милость во теме. Я боялся, твоя милость пустозвонство такого невыгодный знаешь.

— Ты думаешь, аюшки? всегда кругом тупей тебя, ась? ли?

— Извини, — симпатия однова смутился равным образом замолк.

И ваш покорнейший слуга испугалась. Что спирт пуще никак не расскажет, что такое? возлюбленный обиделся. Вернее, невыгодный обиделся даже, другое. Просто было — словно бы пишущий сии строки не без; Панкратьевым среди воздушного шарика. Все людишки снаружи, а наш брат внутри, равно затем позволительно говорить, почто думаешь. Ничего видать бы особенного, да такое пространство, общее, во котором легко. Не страшно. А туточки вдруг… Вдруг нынешний ничтожество лопнул.

И стало, наравне всегда. Надо было ми карабкаться не без; трейсерами этими…

— Расскажи дальше, — попросила я.

— Тебе занятно хоть?

—Ужасно интересно! — ми захотелось его окрестить объединение имени, да гляди автор безвыгодный помню, требуется но так, безвыгодный помню, в духе его зовут!

— Мне равно самому интересно, — сказал он.

Шарик, кажется, вернулся. Ура.

— Мне интересно, да. Но мы доколь никак не понимаю сам. Не складывается у меня на слова. Да, кстати, ваш покорнейший слуга ажно актёра присмотрел одного. Есть у меня трейсер знакомый. Показать? — равно дьявол достал телефон.

Там у него было видео. Как хлопец бежит сообразно перилам, запрыгивает бог весть куда держи крышу, позже вследствие гаражи… Здорово бежит. Ну вот, ваш покорный слуга думала, равно правда, у него трансформатор знающий есть. А где-то — невыгодный может быть, воеже сильный круглым счетом подходяще летал от гаражи. Видимо, прямо-таки Панкратьев скачал изо интернета леникс да хвастается теперь. Зачем вот?…

— Слушай, да как-никак сие всё философия. Мир минус слов, равно Хранитель города… У тебя сюжетик вкушать какой-то? А беспричинно — это, скорее, книжка. С размышлениями там. Может, твоя милость писатель?

— Нет, каковой я, для чёрту, писатель. Я картинку вижу, понимаешь? Словами отдельно неграмотный могу, безвыгодный выходит. А содержание есть. Но ещё пока… Пока отсутствует , моя персона тебе затем расскажу. Мне главное, понимаешь, сколько округ . Выстроить мир. Чтобы поверили на него, понимаешь? Чтобы настоящий. Но другой, никак не этот.

— Вот оно что. Значит, данный вселенная тебя безвыгодный устраивает?

— Нет, почему… Не на этом дело. Хотя естественно малограмотный устраивает, да. Тебя, позволительно подумать, устраивает. Но стрела-змея какой-нибудь есть. Просто ми тянет разобраться на этом мире при помощи другой. Понимаешь, нет?

.. А вселенная около был, во общем, ужас хоть ничего. С оторванными досками заборов, вместе с рекой, несущей последние островки льда, из кустиками прошлогодней травы. Весь забелен солнцем да обещанием тепла. И даже если Панкратьев, когда-когда спирт щурится получи соль — безграмотный таковский медянка равным образом страшилка.

— Слушай, Панкрат. А с чего твоя милость такой? В школе. Сидишь немного погодя на углу, прикидываешься идиотом. Зачем? Ты но умный, правда. С тобой интересно.( Панкратьев сощурился ещё свыше да смотрел из первых рук получи солнце). Зачем твоя милость строишь изо себя дурака?

— Никого ваш покорный слуга никак не строю, — ответил он. — Я просто-напросто смотрю. Я наблюдатель, понимаешь? Я малограмотный ведь чтоб умный. Я несложно смотрю. Учусь смотреть, слушать. Я хочу… Ну, впередсмотрящий надо бытийствовать незаметным. Пока. Пусть Федотов умничает, зажигает там. Интернетными своими шуточками, черт от ним себе. За умного сойдёт. А ми далеко не надо, понимаешь? Я сам по себе насчет себя знаю.

А фактически да правда, правда. Егорка Федотов лишь только равно делает, что-то острит. И да, сие по правилам отнюдь не своё, а всё из… Я а хозяйка половину изо того, что-то возлюбленный говорит, видела «вконтакте», да всё в равной степени Жора думается ми неглупым. Казался. Раньше. Чёрт бы со ним, Федотовым. Смешно возлюбленный ноне относительно шапку сказал, лично придумал. Молодец. Надо было посмеялся со всеми, согласен да всё.

— А ещё, знаешь, автор этих строк придумал что. Ну, сие скорешенько мультик, дозволяется нарисовать. На микрофильм невыгодный тянет, у меня сюжета ещё нет, нетрудно картинка. Город, старинный. Средневековый. С лестницами, узкими кривыми улицами, булыжной мостовой. Город на правах город, лишь во нём — стена. Высокая. И что-то после стеной — сам черт далеко не знает. Вроде бы… Вроде бы, вслед за стеной живут монахи. Но десятая спица их далеко не видел. Просто легенда.

И ещё — на стене очищать такая комната… Туда позволяется зайти. И тама — окошко. Окошко туда, вслед стену. Тёмное — взглянуть нельзя. Но позволено накласть тама руку. И там… Вот, монахи , которые с годами живут. Они возьмут тебя вслед за руку. Просто возьмут следовать руку, равным образом всё. Говорить от ними нельзя. И неизвестно, монахи они тож что. Просто совершенно знают — коли тебе плохо. Или наоборот, хорошо. В общем, разве тебе нужен единица рядом, уделить чем-то, а никого нет нет. Ты можешь наступить ко стене, просунуть руку во окошко. И затем полноте другая рука. Тебе ответят.

Я враз представила это, аспидски хорошо. Город, стену. Окошко. И в духе автор этих строк похожу равным образом кладу руку. Вообще далеко не знаю — нужно ми это? Чтобы заграничный какой- так старец брал меня следовать руку? Другой, невидимый, незнамый ми человек.

— Догадалась, нет? — спросил он. Такой независимый, смышленый таковой шлёпает. Руки во карманах.

— До чего? — невыгодный поняла я.

— А, значит, нет. Там, не без; прочий стороны несть никаких монахов. Там таковский но город. И людишки эдак а приходят ко стене, просовывают руку на окошко…Поняла, нет?

Ух ты. Поняла, да.

— А как бы тогда… Как тут-то они враз приходят? Ну, с каких щей совпадает всегда?

Он усмехнулся, загадочно так. А позднее сказал:

— Неужели непонятно. Там во всякое время хвост стоит. С обоих сторон.

Надо же. Надо же, сколько у него во голове.

Он снег держи голову зашагал быстрее. Будто хотел убежать. Сморозил хоть сколько-нибудь такое, в рассуждении чём отнюдь не хотел говорить, равным образом рванул.

Я аж подумала — начинай равным образом пусть. Пусть полноте эдак вот так штука оборвётся разговор. Но впереди горел красным светофор, равным образом Панкратьев остановился, подождал меня. Хотя машин малограмотный было. Он вытащил руку с кармана, да моя персона испугалась, ась? некто возьмёт меня ради руку. Но дьявол легко почесал нос. А позже сказал, безграмотный оглядываясь, знал, в чем дело? автор этих строк рядом стою:

— Знаешь, ещё во этом мире, идеже молчат. У меня был ещё подобный вариант… Люди малограмотный передают побратим другу информацию. Вербально. ( ух ты, вербально. Похоже, перестал сводить счеты меня дурой всё-таки). Но им позывает всё-таки чувства передавать, эмоции. Без сего как-то… Как-то они недолюди. Вот. И мы подумал — музыка. Нет речи, слов; а у человека, скажем, со с лица флейта. И симпатия к лицу для другому равным образом играет. Играет ему то, ась? позволено бы сказать. Свою весть играет alias злость. Ведь позволительно а равным образом злость, правда?… Представляешь экой город. Такой мир. Представляешь, Сенька?

Я молчала. Чёрт, что сие всё у него помещается на голове. Все сии его города. Может, некто попросту вычитал сие всё?.. Не может быть, ради Панкратьев… Хотя который — Панкратьев. Видно же. Видно, какие умные глаза. Какой чело огромный. Это мы равным образом правду бестолочь, сколько безвыгодный разглядела раньше.

— Я пробовал учится, — продолжал он. — Пианино пробовал, дальше гитара… И отнюдь не смог, сосиски видишь эти, ноты.. Ужас. Не аэрозоль я, дурак, наверное. Понимаешь — слышу, а пальцами выступить в роли никак не могу. Я бы хотел своё играть. Я чужое малограмотный хочу. Вот бы программку такую на телефон. Чтобы музыку.. Ну, безвыгодный знаю. Чтобы то, почто во голове, зазвучало.

— Прямо изо мозга, что такое? ли?

— Ну, безвыгодный знаю. Или всё-таки научится… Другие а могут! Вот ты, например. который я, дурее тебя, сколько ли?

— Нет, — засмеялась я, — похоже, отнюдь не глупее. Но да неграмотный поумнее сильно, твоя милость с годами далеко не воображай особо.

Вообще сие было враньё. Он крепко умнее. Но уже очень, правда, стал воображать.

— Поехали во Москву, — сказал дьявол вдруг.

— Что, непосредственно сейчас?…

— Ну а что. Смотри, ты да я уж для станцию пришли.

— Какую станцию?… Вокзал а далеко.

— На следующую, балда. Вообще города отнюдь не знаешь своего.

Я неожиданно поняла, который симпатия всерьёз.

— Нет, Панкрат. Ты что! Мне на хазу надо…

— А, извини. Я забыл.

— Понимаешь… Это твоя милость отпускная птица. А ми заниматься. (Только бы симпатия никак не подумал, зачем моя персона по поводу родителей!)

— Заниматься? А, бери виолончели?

— Конечно.

— Каждый день, да?

— Ну да. Часа в соответствии с фошка выходит.

— Сколько?!! Обалдеть. Ну твоя милость вообще… Каждый-каждый?

— Ну да… А вроде ещё?…

— Ну, в этом случае поехали на другой породы день. Ты но первоначально ездила. Поехали, а? Позанимаешься немного погодя со Марком своим…

— Нет, Панкрат. Понимаешь… Понимаешь, мне, наверное, чище далеко не нужно для нему ездить.

— А, — сказал он. — Ясно. Я-то думал… Я думал, равно что правда учитель. Значит… Поссорились от ним, да?

— Да нет, Панкрат, нет. Другое. Не поссорились.

Как вона сие объяснить, разве автор этих строк равно самочки отнюдь не понимаю?… Как автор приехала для нему другой раз. Ждала весь месяц, зачем вот, приеду. И думала, в чем дело? наш брат ещё будем разрабатывать банан часа, а позже Марек склифосовский учить меня в области Москве… Но ему было некогда. Было видно, почто некогда, добро бы автор будь по-твоему заранее! Нет, возлюбленный неплохо занимался. Слушал, говорил важное. Но быть этом безвыгодный выпускал телефона с рук, кому-то писал. И ваш покорнейший слуга чувствовала, почто ему безграмотный прежде меня. Ну равно позднее дьявол спросил — чаевничание будешь?… Я сказала — нет. И ушла. И двойка часа мёрзла нате улице, ждала Даню. Что видишь теперь. Если со тобой занимаются с вежливости. Зачем тогда?

— Понимаешь, далеко не хочу ему надоедать. Хватит. Он да в такой мере со мной счета возился…

Сейчас Панкратьев скажет: ага брось, ерунда. Мало ли зачем у него тама было важное на оный день! Позвони добро бы бы, выясни, сколько равно как.

Но дьявол ни ложки такого неграмотный стал говорить.

Я лишь не откладывая заметила, что-то да мы от тобой идём обратно, во город. Видимо, сделали круг, а ваш покорный слуга равным образом никак не заметила, как.

— Знаешь, — сказала ваш покорный слуга ему. — Я порой думаю — дьяволом вот? Виолончель буква ми — зачем? Все человеки по образу люди… Брошу, наверное.

— Совсем?

— Совсем.

Мне глядишь что правда давно ужаса захотелось бросить. Чтобы гляди приблизительно — раз! — да выпить во Москву, прямо-таки так. Вон , из Панкратьевым этим, например. Или одной. Совсем. Или без затей ходить, смотри приближенно подвигаться по части своему городу, да узнать, наконец, какой-либо он. А так всё бери бегу… Или читать. Или … Да немножко ли что! Вот изобразить только, который во жизни освободится цифра часа. Каждый день!

— Ты сие зря, Сень, — сказал нечаянно Панкратьев. — Не моё, конечно, дело, но… Понимаешь, на тебе всего только равным образом вкушать — регтайм твоя. А кроме музыки — что? Кто видишь твоя милость минус музыки. Просто Сенька, ну, симпатичная. Есть да посимпатичнее ещё. Правда, в области физике сечёшь, по мнению математике там. Но сие отнюдь не то, твоя милость никак не одна такая. Я бы равно неграмотный посмотрел в тебя, понимаешь, неравно бы никак не музыка. У тебя труд есть. И твоя милость его делаешь подросток как. Да, супер, автор слышал. Поэтому твоя милость отвеснее всех.

— Слышал…?

— Да. На улице слышно, как бы твоя милость занимаешься. Я по временам хожу да слушаю специально. Ну да, да! … Нет, соврал сейчас. Специально нет, никак не ходил, ненамеренно слышал. Но всё равно. Очень качественно твоя милость играешь, Сонька Арсеньева. Не бросай.

Я неграмотный знала, что такое? ему ответить. Ну правда, аюшки? после этого ответишь?

Неожиданно оказалось, что-нибудь пишущий сии строки пришли для моему дому. Значит, равным образом хотя знает, идеже ваш покорный слуга живу. И парадная мои знает.

— Ну, пока, — сказал возлюбленный вдруг. — Спасибо вообще.

И, далеко не обернувшись, помчался дальше. Ну равным образом скорость, аж моя особа устала столько ходить.

Я пришла домой, хорошо, ни души нет. Не надлежит никому объяснять, гораздо пишущий эти строки пропала. Записка через мамы: позвони Капитолине, обязательно!

Ну да, позвоню. Потом.

Я открыла возьми планшете страничку нашего класса. Оказалось, его зовут Дима. Точно, автор этих строк тогда знала раньше. Димка Панкратьев.

Как было не без; ним здорово. Наверное, круглым счетом более неграмотный будет.

…И точно, где-то пуще малограмотный было. На ближайший сутки симпатия не мудрствуя лукаво кивнул мне, ну-ка да аз многогрешный ему. И всё, спирт уткнулся во родной телефон. Потом до смерти отвечал для алгебре, мычал чего-то, да ми было ужасающе зазорно вслед за него. Ну вроде не грех бытовать таким тупым! Ведь Панкратьев же, ну-кась как!

Дальше всё было, что равно раньше. Мы ни разу безграмотный вспоминали, в духе подо весенним солнцем прочесали вдвоём целый город. Только мы одиночный присест увидела, что-то некто снимает. Снимает нас получай телефон, со своей последней парты. И дьявол заметил, аюшки? моя персона вижу. И приложил стержень для губам — тсс! И подмигнул, заговорщически так.

А попозже дьявол исчез. То ли перешёл во другую школу, так ли отнюдь переехал. Не знаю куда, отнюдь не у кого спросить. Ведь от ним пустое место безвыгодный дружил.

Но моя особа надеюсь, который когда-нибудь ваш покорнейший слуга услышу в рассуждении нём, по части Димке Панкратьеве. Мы всегда услышим. Когда некто снимет своё кино.

Дублин равным образом флорес

 

 

«Если бы ваш покорнейший слуга жил на этом городе, в таком случае меня звали бы Стюарт. И мы бы знал, идеже тогда море».

Аркашка аллегро шагал по части незнакомой улице, натянув капюшон. Ветер. И приблизительно дождь. Говорят, тогда постоянно этак — другими словами дождь, иначе почти. Тут, во Дублине. Всё на голове отнюдь не укладывается — Дублин, Ирландия. И он, Аркашка, возьми самом деле здесь. И бегло некто увидит море.

Сначала всё было несомненно — смотри река. Она течёт ко морю. Мокрая набережная, железные причальные кольца. Нужно переть по реки, мимо большого белого моста, похожего бери арфу, мимо домов изо бурого кирпича. Надо же, как бы безлюдно для улицах.

Чёрт, холодно. Не хватало ещё по-серьезному заболеть.

Все форвард получи экскурсию, а возлюбленный — нет. Сказал — плохо себя чувствует, гортань болит. Вот беспричинно ввек — спервоначала соврёшь, а впоследствии сбывается.

Оле-Оле бесконечно боялась отказываться его одного во отеле. А буде температура? А, может, врача вызвать? А…А глядишь тебе поплоше станет? А…

— Да ваш брат безграмотный волнуйтесь, Ольгуся Олеговна , — сказал Аркашка, — всё на порядке, автор несложно полежу. Чай буду пить, ми Ким лумия принёс. А следом учиться буду. Жалко, конечно, что такое? экскурсия… Но ми учиться надо, да рукав болит. Ну, ваша сестра ми позднее всё расскажете.

Оле-Оле предисловий догадалась:

— А твоя милость никуда отнюдь не пойдёшь? Только отнюдь не вздумай! Из отеля ни ногой!

— Куда а ваш покорнейший слуга пойду? — испугался Аркашка равно весь натурального закашлялся.

…Поверили. Ушли получай свою экскурсию. Собор смотреть, да единаче одиночный собор. И ещё один. Тут работал Джонатан Свифт, а тогда состоялась показ оратории Генделя. Готика-разготика. И Тринити-колледж. Это не вдаваясь в подробности интересно. Наверное, очень. Но в этом месте а ещё принимать море.

Аркашка скачал карту города на зуммер (его научил Кимыч), натянул башлык да пошёл высматривать море.

«Да, разве бы меня звали Стюарт. Я бы знал шелковица любой камень. Я бы всякий праздник ходил ко морю. Ну, наверное, безграмотный каждый, далеко не успеешь, равным образом тут, похоже, да сермяга далеко. Но всё равно. Море.»

Ему хоть нравилась такая погода. На мокрых плитках набережной отражались фонари. Вообще пожалуй что чем-то получи Петербург, Аркашка ездил когда-то вместе с папой, получи экскурсию, они в таком разе в свою очередь сбежали от всех да пошлепали бери море. Ну, затем рог просто, да также море…

Стоп. Набережная упёрлась на забор. И заметина ещё, перечёркнутый человечек. Как бы сие обойти?

Аркашка шёл быстро, почти что невыгодный смотря по части сторонам. То питаться симпатия старался всё замечать, да так, неграмотный смотреть специально. Ему невыгодный желательно выглядеть, наравне турист. И некто безграмотный взял вместе с на вывеску ни фотоаппарат, ни бумажную карту. Его хоть приняли следовать аборигена какие-то японцы, спросили хоть сколько-нибудь сверху английском. Слова, по-видимому бы, знакомые, же Аркашка растерялся равно без труда помотал головой — доунт андестенд.

И помчался дальше, дальше. Какой-то канал, мостик при помощи него. И ещё один. И ещё.

Вообще хорошо, когда-когда во городе бессчётно воды. Надо же, здесь должно перепрыгивать сообразно каким-то деревянным мосткам, похоже, разводные даже, их поднимают, с тем лодки проходили. Какие-то ржавые механизмы, Аркашка щёлкнул их держи телефон. О, шлюзы, полагается же. А ведь, равным образом средоточие недалеко.

Какой-то рыбацкий квартал. Узкие-узкие домики,в одно окно, прижались наперсник ко другу. Наверное тут, получай острове, отнюдь не где-то бог не обидел места, потому-то равным образом домики такие. Вообще человеку невыгодный нужен немалый дом. Если бы его звали Стюарт, возлюбленный жил бы здесь, во таком домике, во семье рыбака. Ходил бы во школу, а за уроков — ко морю. Не было бы дрянный музыки, никакого оркестра, легко воздух. И книжки. А может, да книжек малограмотный надо. Просто смотри где-то ходить, равно всё.

… Какой смирный район, положительно в отлучке туристов. Дома-дома, улицы… Просто жизнь, постоянно свои. Только безграмотный аспидски понятно, слабо всё-таки идти. Аркашка достал телефон, попытался просечь по мнению карте. Ага, безошибочно идёт… Или нет? Ну, ладно. Море но там, сие равно приблизительно понятно.

Он вышел для ещё одному каналу. Прямо по-под берега — трасса, шумят машины; зато в воде — взрослые суда. Ну,не нимало океанские лайнеры, а всё эквивалентно — видно, почто уж под море. Улица какая-то игрушечная, крошечные домики, размером из гараж. Дверь-окошко, дверь-окошко. Зато двери красивые, различные все. Ирландцы любят близкие двери. Красят их на эффектный цвет, вставляют витражи.

А на каждом окошке — фунфырик жизнь. То принимать само время занавешено, комнаты далеко не видно; хотя неотменно черт знает что лежит получи и распишись подоконнике — кукла, швейная машинка. Деревянная длинная вещичка изо Африки. Как киот у себя , его лицо. Но чаще токмо для окне — шаблон корабля.

Правильно, до сей времени тогда связаны вместе с морем — рыбаки, моряки. Портовые рабочие.

Пахнет морем. Совсем близко. В окошке, неподалёку из моделью фрегата, отразился неожиданно грандиозный лайнер, четырёхэтажный. Аркашка повернул голову, увидел его получай реке, белоснежный. Надо же, настоящий. Просто сквозь в сторону — этакий огромный.

Хочется туда, ближе для воде, же механизмы несутся, невыгодный перебежишь. Наверное, сие уж загородная трасса, на городе этак безграмотный гоняют.

Аркашка идёт, пакши во карманы.

Вон там? Кажется, какой-то переход…

Он идет ближе , равно беспричинно видит впереди знакомое здание-бочку равно снег мост-арфу. Вот чёрт. Это фиговый неграмотный канал, а та но самая река, равным образом дьявол возвращается соответственно ней назад, на город! Как его беспричинно закружило? Вот а дурак! Шёл во обратную сторону! Теперь придётся отворотти-поворотти топать… Зато — поуже знакомая улица, те но домики, равным образом корабли во окнах кажутся родными. Вообще странно. Вот так, одному, на чужом городе, на инородный стране…

Море, море. Ведь совершенно близко! …Но его неграмотный видно. Видно какие-то белые здания, порт. Указатель для того машин: для перевоз — сюда. Наверное, держи машине здесь совершенно невдали перед моря. А пешком.. Тротуары что-то никак не предусмотрены.

Странно. Что, во этом городе десятая спица безграмотный ходит возьми море? Нет набережной. Что они тут, нисколько малограмотный смотрят в корабли?!

Аркашка вспомнил относительно карту, достал телефон. Видел соединение улиц, да ни за в чем дело? на свете невыгодный был в состоянии понять, идеже но некто находится. Не определялось. Спросить?… Ну почто дьявол спросит — идеже тута у вам море? Неловко как-то. И однако ясно, где! Там! Но тама едут машины, огромные фуры спешат возьми паром, а обычному пешеходному человеку коврижки далеко не попасть.

Может, домой? Где вот, интересно, отель. А тогда наши придут из экскурсии скоро… Ну, часа один из половиной ещё есть. Успею. А ведь глупо. Быть около со морем равным образом сдаться.

Домики, маленькие домики. И улица всё момент уводит во другую сторону.

Пару присест Аркашка пробовал проскользнуть от кусты, однако всё в равной степени утыкался во забор.

Чёрт. Велосипед бы! С велосипедом быстрее. Вот Кимычу хорошо, ему ранее 08; Аркашке впредь до сего ещё хорошо лета жить. Так вот, Ким брал двухколесная машина напрокат, пунцовый такой, катался по мнению городу, вечером; а Аркашке невыгодный дали, хотя бы у него равно документ был.

Правда, в дальнейшем всё эквивалентно Киму влетело, примерно спирт да взрослый: «Мы после тебя отвечаем! А беспричинно несколько содеялось бы? Тут а правостороннее движение! Это ещё повезло, который всё обошлось!»

Вот да ему влетит в такой мере же, а в таком случае равным образом побольше. Вообще Аркашку в отдалении занесло. Похоже, один раз неграмотный эдак нужно было идти, равным образом невыгодный ужас понятно, во вкусе выбираться. Странный город. То снедать град еще кончился, это, скорее, пригород. Как а где-то — во городе несть моря?!

Пахнет морем. Чайки кричат. А моря нет.

Аркашка во первоочередной крат понял, что-нибудь дьявол идёт безвыгодный ко морю, а по-под него. А во нужную сторону безграмотный пройти, трасса, пропал перехода. И от пирушка стороны — заборы равным образом стены. Всё дальше. А ещё опять-таки задний путь… Похоже, некто безвыгодный успеет. Придут не без; экскурсии, засекут, сколько его нет. Но сие потом. А немедленно колея снова его уводит бог весть куда во глубину, во жильё. А руки чешутся — нате берег.

А сейчас… не долго думая маленькие домики, от маленькими садиками. Такое игрушечное всё. И какой-то проход…. Пролаз. Сетка-рабица. Надо же, как бы у нас нате даче.

Аркашка продрался вследствие дыру на заборе да увидел море. Вдруг.

Оно было куда далеко, а уж сносно никак не мешало смотреть. Вот равным образом переход, светофор; некто перебежал посторонись получи и распишись жёлтый да увидел хоть выжми песок, много, бессчётно песка, маленькие лужицы,в них ракушки равным образом камешки. А зажор была далеко. Надо же, экий веский отлив.

По песку бегали дети, равным образом весёлый черномазый юноша из собакой. Он бросал ей палку, да друг человека носилась объединение этому бескрайнему полю мокрого песка, размахивая ушами. У самой набережной стояла табличка. Аркашка понял тогда одно слово: опасно. Что опасно? Неужели вслед за этой табличкой — опасность? То лакомиться серам вот эпоха прилива приходит сюда? Правильно дьявол понял alias нет; надлежит всё а водить английский.

Море. Оно приходит — когда? Ночью? Прямо видишь сюда, идеже без дальних разговоров Аркашкины ноги?!

И смотри сии лужицы, они — что? Да?…тоже… Море?

Аркашка шёл, шёл вперёд, для воде. Шёл соответственно открывшемуся дну. Там, впереди, стояли возьми рейде огромные суда. Вот интересно, в духе это? Стоять для рейде. Жить во море.

К чёрту бы скрипку эту. Сбежать на Нахимовское. Просто сбежать. Ведь в ту же минуту — сбежал же. Это невыгодный страшно, пусть бы равным образом сейчас понятно, что такое? некто безграмотный успеет. Обратно — малограмотный успеет, засекут. Будут орать, да. Ну равно что. Как-то таким образом всё равно. Наверное, равным образом на Нахимовское достаточно далеко не страшно. Сбежать, равно всё. И пакши будут нимало другие. Мозоли для ладонях, а никак не получай подушечках пальцев, что сейчас. Аркашка начал вкушать такую силу на руках, во плечах, как во этом году. Не чтобы скрипки сила, в целях другого. Он дым бы сие — толстые канаты, равно заверть сбивает из ног, равным образом брезентом в области лицу. Устоял бы.

Кроссовки, полные воды. Дальше двигаться трудно, хлюпает почти ногами песок. Но ни по-под каким видом неграмотный поймёшь — полчище это, сиречь ещё нет. Аркашке казалось — должны составлять волны, этап прибоя, симпатия коврижки безвыгодный думал, ась? сие хорошенького понемножку таково — непонятно, идеже начинается море. Какое-то блато водорослей…

Он остановился. Все, подалее перевелся смысла, согласен равно малограмотный нужно. Вот оно, твоё море, Аркашка. Вот дьявол твоя милость сбежал изо отеля, наврал Оле-Оле, равным образом ещё неизвестно, зачем тебе ради сие будет. Может, заключая значительнее вовеки никак не возьмут получай гастроли. А так да далеко не выгонят изо оркестра ко чёрту. Ну равно что?… Ты доволен, балда, твоя милость сего хотел!?

… Да, этого. Чтобы круглым счетом очень садило водорослями. Чтобы мокрые ноги. Чтобы до черта текло изо носа, да заверть неослабно срывал капюшон. Чтобы маяк, да так чтобы чайки.

Руки круглым счетом замёрзли, что-нибудь щупальцы безвыгодный разгибались. Чёрт, а чай ходить ещё сегодня, ещё играть. Аркашка посмотрел для тикалы — да. Как бы в дальнейшем ни было, а для солянка не успеть нельзя. Аркашка усердствовать взрослый, в надежде оставить оборона концерт. Занимался по образу псих, равно его выбрали солистом к этой поездки. Но дьявол из самого начатки думал, зачем им покажут море, а последняя вязальная игла в колеснице пусть даже далеко не заикнулся об этом! А как-никак Аркашка ещё под своей смоковницей смотрел получай карту, равно видел — Дублин находится сверху берегу. На море.

Он как-никак далеко не думал сбегать. Он не насчет частностей архи переживал по части концерте, вроде пройдёт. И вообще, по образу тутовник всё. За границей, главнейший раз! Всё отсюда поподробней же. И парень, что их встречал на гостинице, такого склада длинноволосый, не без; хвостом. У него для бейджике как бы единожды было написано — Стюарт. С ним бог бесчисленно говорил Ким, спирт неплохо знает английский. И Аркашка попросил перевести, потребовать — когда-когда их повезут сверху море?… Стюарт удивился, переспросил — ваша милость любите природу?… Тогда скорее махнуть нате автобусе; вдалеке следовать город. Да, тама весть красиво.

Ну, ась? сие такое — для автобусе. Уже понятно, зачем никак не успеют, который сего далеко не будет. А тогда запрещается так. Невозможно. Невозможно! Быть вблизи из морем да безвыгодный увидеть.

Он опустил руку на лужицу. И эдак заледеневшие щипанцы нимало свело. Загрёб камешки, ракушки вообще от песком, засыпал на карман. Как но холодно, вона а чёрт, не май месяц как.

Надо шествовать назад. Он успеет. Главное — безграмотный заблудиться. Хорошо, зачем убирать зуммер — его хватятся да приёмом позвонят. И придётся несколько врать. Или никак не врать. Главное, успокоить, почто от ним всё на порядке, да сверху исполнение некто успеет, никак не подведёт.

Что бы такое придумать, сколько бы придумать… Всё в равной степени будут орать, да неграмотный убьют же…

Аркашка вытащил ноги, ботасы еще затянуло на сырой песок. Всё-таки зачерпнул воды.

Чёрт, не выделяя частностей никак не чувствуются пальцы. Он сунул мокрую руку для шею, вслед за воротник. Ким беспричинно научил его протирать вместе с песком шуршики под концертом. Пальцы оходят потихоньку, возвращается чувствительность; правда, шее жуть в духе холодно. Да, устроит некто им теперь пение Мендельсона. Точно выгонят.

Аркашка оглянулся конечный раз. Вдохнул да закрыл глаза.

«Я бы хотел остаться после этого жить. Просто гулять сюда, для этому морю. И всё.»

***

…Стюарт души шёл до дороге, натянув капюшон. Хорошо, что такое? дождь. Это лучше. Чего вона ему было тогда нужно, в чем дело? дьявол безграмотный видел для этом море, произвольный будень ходит сюда, во вкусе псих. Ведь знал, зачем невыгодный успеет, только всё равняется понесло получай нынешний диковинный берег. Вечером они идут не без; классом получи какой-то концерт, приехали ребята изо далёкой страны, России. Какие-то музыканты. А вообще, наверное, сие призанятно — оркестр; ездят в области разным городам… Играют по неизвестной причине там. Совсем другая жизнь. В программке написано: концертмейстер — Кадя Калина.

Если бы автор этих строк жил на этой далёкой северной стране, ваш покорнейший слуга бы как и играл возьми скрипке. И меня звали бы где-то странно, Кадя Калина. Играл бы ныне пение Мендельсона, из оркестром…»

***

— Ми-соль-соль-соль, фа-ми-си! — «Весна» Вивальди, сие зуммер где-то звонит, Оле-Оле.

Ответить или — или нет? Вот Стюарту ни вслед за в чем дело? бы никак не позвонила какая-то Оле-Оле.

Ты истовый шизофреник, Аркашка. Она волнуется, симпатия но хорошая, вообще. Она никак не виновата, что-то твоя милость неожиданно превратился во какого-то Стюарта.

Нет, безграмотный буду отвечать. Лучше просто-напросто смс.

» малограмотный волнуйтесь бегло приду всё ок»

И малограмотный читать, который напишут на ответ.

***

… Опять Стюарт. Он знает в этом месте с головы камень, кажинный дом. Вот в этом месте получи кирпиче нацарапано вещь по-китайски. Сколько полет некто хочет выяснить, почто сие вслед иероглиф, равно кажинный крата забывает. И каждую лужу дьявол знает. Их туточки полно, луж. И возлюбленный знает, до кой стороне улицы полегче идти.

И корабли. Стюарт выучил их, узнаёт в соответствии с голосу, по части гудку.

Он меряет шагами город. В разных направлениях. Скоро малограмотный останется улиц, которых бы дьявол малограмотный прошёл, ото основные принципы вплоть до конца, вишь этими подошвами. Но бог знает когда некто уедет отсюда. Выучит по памяти всё город, равно уедет. Увезёт его от собой, в середине своей головы. Или во животе. Далеко, далеко. На корабле. Где-то за тридевять земель убирать большая земля, равным образом остальные города. А Стюарт всю век провёл получи этом острове. Но когда-нибудь некто уедет. Свалит отсюда. И…

***

… Какой, ко лешему, Стюарт. Вот дурацкая норов приспособлять в себя чужую жизнь. Может, сие болезнь? Может, он, Аркашка, равно быль шизофреник. Хоть бы корысть какая-то была с этого. Вот интересно, вечером, нате концерте, попробуй-ка представить, сколько твоя милость — малограмотный Аркашка Калина, а Ойстрах, Давидка Фёдорович, колоссальный скрипач. И твоя милость сыграл во жизни тысячи концертов. И всё в одинаковой степени пока занимался. А отнюдь не болтался по мнению городу на поисках моря.

Надо попробовать. Ойстрах. Аркашка слышал запись, как бы спирт играет выступление Мендельсона. Нет. Ойстрах бы равно как пошёл выслеживать море.

Как жалко, почто общежитие одна. Так хочется, чтоб много. Ну, хоть бы бы две. Нахимовское да Мендельсон. Совершенно непонятно, что-то вместе с сим делать.

.. Да всё понятно, получай самом деле. Только бы выпить чашу визжание Оле-Оле. В крайнем случае, скажу — будете орать, исполнять неграмотный буду. Нет, вовек дьявол такого безграмотный скажет. И вообще, симпатия хорошая же. Болеет следовать Барселону… Ким её ради сие любит, дьявол равным образом ради Барсу, а Аркашка весь далеко не смотрит футбол.

Ну, поорёт да перестанет. Дома-дома, крыши-двери. Город, такое плотное зрение города. Опять ситничёк хлестче пошёл. Чёрт, опять, кажется, никак не туда. Открыл телефон, нашёл карту. А, вот. Наверное, полчасика ещё пилить. Пропустит обед. Может, Кимыч догадается зачем увидеть про него? Ну, сверху репетицию успеет зато. Не убьют же?… Блин, вона очень итак вдруг. А даже если навернуться отнюдь не дадут? Тоже. Могут же. Как пасть болит, видишь а зараза.

***

Он проплутал ещё часа полтора. Телефон вначале разрывался, после сел. Но Аркашка еще вышел для реке, равным образом видел белый-мост арфу, возьми хоть равно далеко, а понятно, несравненно идти.

Не короче никакого Нахимовского. Слабо ему чисто круглым счетом удариться в бега через этой, сейчас складывающейся жизни. Будет скрипка. Если отнюдь не выгонят. Или?…

Ледяные руки. Пальцы-деревяшки. Но надо, потребно играть. Хорошо резаться причём. Музыка но малограмотный виновата. Не не взыщите ни во чём.

***

… В окончательный час придумал равным образом сказал им смотри что: глотка прошло, из чего можно заключить обидно, почто они там, держи экскурсии, некто пошёл их сечь равным образом заблудился.

Удачно сошло, думал, бросьте хуже. Успел да возьми репетицию, да возьми концерт. Непонятно, что играл, шиш неграмотный помнит. Сыграл да сыграл. Вырубило мозг. Надо дальше писание послушать; alias скорее никак не слушать.

А вечером, затем всего, Ким, первостатейный друг, старший собутыльник Ким спросил — твоя милость идеже был, нате самом деле? А?…

И Аркашка снег сверху голову ответил:

— Понимаешь… Если бы пишущий эти строки жил во этом городе, меня звали бы Стюарт. И моя персона знал бы, идеже тогда море.

Он сунул руку во карман, да достал грязные ракушки, вполне отделение во песке. Они нелицеприятно пахли морем.

— А, — сказал Ким. — смотри что… А моя персона всё думал — благодаря чего твоя милость играл приблизительно круто.

— Чего? — переспросил Аркашка. — Издеваешься, который ли? До чёрта но лажи было!

— Ну, да… Октавы ни одной бойкий малограмотный вышло, да вообще, бездна технической грязи. Но сие прямо-таки волнение, неграмотный так-то равно важно. Ты куда качественно играл. Не прямо-таки ноты. Ты некогда вырос, Калиныч, вслед за единственный день. Как личиной у тебя что такое? внутри. Ну, вот. Море, например. Теперь аз многогрешный понял. Я видишь думаю… Первый раз в год по обещанию думаю, что, может, твоя милость по сути дела станешь куда крутым, равно пишущий эти строки буду хвастать знакомством…

— Издеваешься всё, — сказал Аркашка. Хотя знал, аюшки? — нет. Ким никак не стал бы что-то около шутить. — И вообще. Я, может, во Нахимовское пойду. Я ещё неграмотный решил.

Пространственный идиотизм

 

Я шёл вследствие парк, в силу того что что-то снег. Когда белые мухи идёт, чисто беспричинно тихо, равным образом если жарко приблизительно — на маршрутку малограмотный хочется. Фонари горят, новые — на днях у нас во парке поставили — равным образом снежище валит равно валит, непосредственно с них, с фонарей. Откуда столько снега, заметает да заметает вполне мир. Там-парам, пам, па-пам — на голове крутится музыка, около одной ноты. Мотив повторяется, же сбивается ритм, равно заметает, заметает…

Я шёл равно смотрел, как бы зазимок ложится лещадь ноги, равно как появляются чужие объедки равным образом разом исчезают. Красиво. А головы отнюдь не взвеять — зазимок летит по прямой во лицо, неудобно.

Парк кончился, смотри равным образом переход. Я поднял бельма равным образом беспричинно увидел, аюшки? автор этих строк вполне во другом месте. Дома малограмотный те, у нас таких нет.

Мелодия во голове оборвалась. Вот но чёрт, опять. У вам случается такое, нет? Идёшь-идёшь, почитай всё обычно. И против всякого чаяния — бац! — абсолютно никак не то!

Папа следует мной смеётся, говорит: сие называется изящный кретинизм. Он-то вечно знает, идеже восток, а идеже север. Прямо компас во голове. А у меня неусыпно сбиваются настройки. Кажется, сперва одно, а позднее — хлоп! Кажется, меня увело жирно будет вправо… Новые дорожки на этом парке, коврижки малограмотный привыкну. Но на флэту такие огромные, тёмные, отколе они здесь? Совсем другое надлежит быть…

Бред какой-то. Я иду повдоль ограды парка, спозаранок не ведь — не то поезд ушел выйду для своему переходу. Не непрекращающийся а он, для самом деле , таковой парк. Иду, да фирн во лицо. Вот что где-то — идёшь на одну сторону, возлюбленный во лицо; противоположно — некто ещё во лицо! Кружит сало этот, по образу тайфун. Вообще шиш неграмотный понимаю.

А!

Остановка. От которой мы шёл не без; самого начала. Бам! Аккорд, личиной ладонью до клавишам.

Мир поворачивается, вроде кино планшета, делает пол-оборота — хлоп! — равно встаёт получай место. И всё, что-нибудь пишущий эти строки думал раньше, по сути неправильным. Вот ваш покорнейший слуга дурак, целешенький жернов сделал. Действительно, изящный кретин. Там, парам, пам, — сбивается ритм, же пока что поуже пишущий эти строки безграмотный собьюсь. Поднимаю шары через белые мухи сверху ресницах, с тем безграмотный пропустить дорогу.

***

Когда автор был маленький, в таком случае думал, в чем дело? под своей смоковницей ходят. Потому что-то в духе так: идёшь, знакомое место, да внезапно — бац! Заблудился. Это эвентуально получи и распишись то, в духе красиво мелодия, привычная. И глядишь соответствие меняется, аккомпанемент. И та но самая партия еще итак вовсе другое, мажорное положительно минорным, например. И тутовник этак а — оказывается, ась? всегда сии в родных местах стоят отнюдь не так, а поперёк. Может, сие такая у меня болезнь, малограмотный знаю. Мама говорит — сие нетрудно через того, в чем дело? автор задумываюсь. Выключаюсь, перехожу на самолётный режим. Все кнопки работают в глубине — не считая отношения не без; окружающим миром.

Может, сие без затей оттого, в чем дело? у меня всё период искусство на голове. Иногда разом несколько, побратанец получай друга накладываются.

Я зашёл домой, бросил на прихожей сумку равно за единый вздох во всю мочь на ванную, костерить руки.

— Не мычи, — сказала мама с кухни. Неужели симпатия еще дома?

— Ты знаешь вообще, тот или иной час?

— Мы не без; Лёвкой заболтались, — соврал я. Стыдно сказать, что такое? моя персона вновь заблудился.

— Папа звонил, а тебя как бы не так!

Вот сие жалко, сколько папу прозевал. И на волокуша его нет, значит, работает. Ну ничего, ещё перезвонит, наверное.

Когда-то папа римский хотел поднести ми навигатор. Автомобильный. Говорил — разок твоя милость такой, ходи в соответствии с навигатору! Просто пиши — намерение маршрута. И некто своевольно скажет тебе: поверните направо, держитесь левее… Но мама сказала — нет, безграмотный нужно. С навигатором ваш покорный слуга вовсе отупею, никогда в жизни отнюдь не научусь опомниться вообще. Правда, у меня нынче на телефоне игра в карты есть, только они безвыгодный ужас помогают. Потому что такое? пишущий эти строки малограмотный вечно могу понять, по образу чисто каста туз во телефоне связана из реальным миром. То есть, конечно, могу понять: вишь проспект, вишь перекрёсток — всё ясно! Ну, равно иду себе. А позднее в сущности — решительно далеко не то.

— Кит! — крикнула мама. — Перестань петь, пожалуйста!

Кит — сие я, такое имя. И мы вполне никак не замечаю, сколько моя особа пою. В голове всё времена крутится музыка, равно автор далеко не чувствую, в чем дело? сие вслух. Вот мама, например, хозяйка вместе с внешне не раз разговаривает. То а самое: думает, ась? относительно себя, а получается — вслух. Чего во ей отнюдь не нравится моё пение?

— Понимаешь, — здесь а оправдывается мама, — твоя милость недурно поёшь. Но у меня без дальних разговоров на голове своё, да подмывает тишины. Понимаешь?

Я киваю, да начинаю досматривать из-за сим — ради никак не петь. Точнее, моя особа просто-напросто ем макароны от сыром. Это безопасный способ.

Вот странно. Маме зачаток хотеться тишины всего во этом году, в отдельных случаях да мы из тобой переехали во свою квартиру. Раньше возлюбленная совсем бестревожно безвыгодный замечала мои пения, ага мы равным образом самопроизвольно далеко не замечал. Мы на коммуналке жили. И вслед за тем вместе с тишиной было… Как бы сие вас сказать… Ладно, объясню соответственно порядку.

Дом у нас был на самом центре. Большой эдакий анахронический дом, страной фигура — углом. И апартамент наша была в качестве кого однова угловая, пятиугольная. А из-за стенкой жил Гордон, брадатый равно лохматый, во ухе серьга. И сей Гордон пуще лишь в свете любил музыку, самую разную. Он играл возьми гитаре, получай флейте, бери барабанах. У него были специальные резиновые барабаны для того занятий, однако всё в одинаковой степени слышно. Он объединение специальности был в качестве кого однова барабанщик, играл на какой-то группе, они на клубах разных выступали. А ещё во его комнате неусыпно жили какие-то люди, равным образом поутру бери нашей общей кухне не запрещается было встретиться китайца, не ведь — не то девушку со синими волосами, либо — либо ещё кого-то основательно инопланетного держи вид. Они варили кофий равным образом улыбались во отзыв получай моё «добрутро», когда отвечали по-русски, когда получи и распишись своём языке. Гордон, правда, почасту исчезал невесть куда, да между тем становилось по-своему тихо. Иногда надолго. Но всё время, нет-нет да и симпатия был дома, ваш покорный слуга сие слышал. Его колонки стояли напрямую у нашей общей стены.

Как-то ни свет ни заря мама поймала его для кухне, взяла вслед за руку и, смотря на глаза, сказала адски тихо:

— Гордон… Ну вас поймите, у меня а микроскопичный ребёнок!

— У вас? — удивился Гордон, — простите… Я неграмотный знал… А идеже он?

— Вы особо нужно мной издеваетесь, сколько ли? — спросила мама да показала глазами бери меня.

— А! Кит, который ли? Разве спирт маленький? — впрямую удивился Гордон.

— Да, — твёрдо сказала мама. — Достаточно маленький, так чтобы на неуд часа ночи клониться ко сну во тишине.

— Ой, — сказал Гордон равно улыбнулся виновато. — Правда, во неуд часа? Мы шумели, да?… У меня часов нет, ваш покорнейший слуга безграмотный заметил…

Вот произвольный непохожий приближенно скажет — равным образом понятно, что-нибудь врёт. А Гордон — видно, зачем никак не врёт. Не знаю, равно как это.

Он ел мамины пельмени ( симпатия постоянно его подкармливала), равным образом говорил:

— Нюня Сергеевна, поймите меня, ваша милость но доктор. Я малограмотный могу минуя музыки совершенно, задыхаюсь, умираю просто!

— Гордон, неужли в чем дело? после ребячий сад! Есть но наушники, на конце концов.

— Я никак не могу со гостями на наушниках! Какие у вас, Анночка Сергеевна, пельмени волшебные.

— Гордон!!!

— Ладно, — сказал он, — давайте договоримся так. После двенадцати пишущий эти строки буду заслушаться всего только Моцарта. Тихонько-тихонько. Это даже если полезно, заснуть около Моцарта.

— После одиннадцати, — сказала мама равно вздохнула.

— Хорошо, — предисловий согласился Гордон. — Только Моцарт. В крайнем случае — Бах.

… Это может взойти невероятным, только симпатия сдержал своё слово. И кабы возлюбленный повечеру был дома, а далеко не играл на каком-то клубе — пишущий эти строки засыпал подо Моцарта. Все высшая отметка лет, который автор сих строк жили рядом. Так почто пишущий эти строки невозможный знаток сообразно Моцарту, круче разных музыковедов. Потому почто у меня было воспитание кайфовый сне.

В общем, ради Гордона вас ясно. Барабаны-флейта-гитара равно ночной Моцарт.

Но сие лишь половина. А вторая средина называлась Соня равно Оля, они жили у нас вслед за непохожий стенкой. Чудесные девочки-студентки: весёлая шумная Соня равно тихая, незаметная Оля. Такие умницы, повёрнутые для своей учёбе. Студентки малограмотный чего-нибудь там, а музыкального училища. Пианистки. И сие их фортепьяно стояло в духе в один из дней после нашей стенкой. И Гордон соответственно сравнению из Соней равным образом Олей был подарком судьбы.

Вы, может, думаете, аюшки? фортепьяно — сие подобный примечательный инструмент, непохожие дальше ноктюрны. Ну да. Но студентки-пианистки отличаются тем, сколько играют гаммы. Каждое утро, часа сообразно полтора. Сначала Оля, а затем Соня, тож наоборот. Соня, кстати, говорила мне, что-то ровно себя спит около Олины гаммы-арпеджио, ась? ей безвыгодный мешает.

В обычные полоса моя особа менял сие веселье получи и распишись школу. Но на выходной… У пианистов, понимаете, отнюдь не случается выходных.

В общем до воскресеньям автор сих строк со мамой сбегали фриштыкать на кафе. А временами нас угощал яичницей Гордон, у него было безвыгодный этак слышно.

Стенка Сони да Оли была закрыта шкафом. А борт Гордона — ковриком вместе с оленем. Это моя была стенка, у мой дивана. И со своей стороны Гордон обил стену чем-то мягким. Стало лучше. Но как правило моя персона всё непропорционально слышал, во вкусе Гордон выстукивает такт получи резиновых барабанчиках другими словами учится делать ход держи редкой восточной флейте, а Соня или — или Оля играют своего Шопена alias Бетховена. А мы делал уроки, равно ми целиком и полностью далеко не мешало. Честно. Даже нравилось, во вкусе такт Гордона накладывается нате Баха. И нонче автор жили во нашей пятиугольной комнате — мама полностью безграмотный замечала, сколько автор этих строк беспрестанно пою себя подо нос. И сейчас, эпизодически форхэнд равно флейты отсутствует снаружи, они всё одинаково вкушать внутри, во моей голове.

Причём тама случается зараз мало-мальски мелодий, равным образом они отнюдь не перемешиваются. Как смазка да вода, снедать ёбаный исследование — ми Гордон показывал. Видимо, моя персона где-то привык. И на голове таковский коктейль, слоями, малограмотный смешивается.

***

Я иду во школу. Это моя новая школа, математическая, этак почто далеко не думайте, сколько моя особа какой-либо идиот, отойди на хазу далеко не могу найти. Экзамены сдал хорошо, равным образом следом — у всех новеньких тогда нормально трояки, а у меня четвёрки, нормально. Особенно со алгеброй хорошо, не без; геометрией — похуже, да также ничего.

В общем, мы туточки поуже три месяца учусь. И в сторону важно знаю, ввек одним путём иду через остановки. Но теперь против всякого чаяния сообразил, что позволяется срезать, равным образом пошёл от двор.

Совершенная ночь, равно со фонарями не экстракт важно на этом дворе. В декабре такое ощущение, что-то идёшь во школу во полночь. И всего ко четвёртому уроку рассветает. Ладно бы ещё зазимье был, а этак — какая-то непонятная слякоть. Дурацкая погода: равным образом лужи, равным образом скользко.

Срезать, кстати, невыгодный архи вышло, в силу того что что-то перистиль перегораживала труба, наверное, горячего отопления — весь замотана какой-то ватой, лохмотья торчат, порядочно противные получай вид. И посредством эту трубу был мостик, что путем реку .

Успеваю, нормально. Тирли-тироли, тироли-тиль, — пела на голове блул изо далёкой восточной страны. И в сие накладывались арпеджио пианино, только никак не мешали флейте, а наоборот. Они шли волнами, или — или сие отнюдь не пианино, а арфа, да, точно. И тогда вступила звонким голосом труба.

Школы по неизвестной причине нет. Должна поуже быть, а нету. Хотя автор всё промежуток времени держал направление, точно. Я достал телефон, открыл карту. Но симпатия безвыгодный грузилась, малограмотный телефон, а тормоз, полярно терпеть — тем более, опаздываю. И, во общем, ясно, что-нибудь школу моя персона проскочил, вышел с дворов дальше. И автор пошёл назад.

Тихое уединенно трубы, аюшки? может бытийствовать лучше. Труба равным образом тарелочка, тонко беспричинно да немножечко загадочно. Потом, конечно, будут барабаны из всех сил равно тяжёлый запил бас-гитары, однако доколе об этом миздрюшка невыгодный знает, исключительно я…

И миздрюшка неграмотный узнает. Это обидно, на конце концов. Обидно, зачем моя особа отнюдь не могу занести свою музыку. Меня поначалу отдали на музыкальную школу, сказали — известие хороший. Но моя персона сбежал. Потому сколько ми малограмотный нравилась тётка, которая говорила мне:и-раз, и-два, и-три, и-четыре. Закончили упражнение. Какая-то королева спорта получалась, ЛФК. И ноты эти… Ноты ми целиком безграмотный давались. Пока сосчитаешь, бери экой что такое? линейке, поймешь, что такое? сие «соль», ищи её получи и распишись клавиатуре… А сейчас давным-давно потребно было сыграть, равно ужотко приёмом — следующее мучение. Дело, видимо, неграмотный на школе, а закачаешься мне. Я равно скандовать долготно безграмотный был в силах научится, пусть даже думали, что-то моя особа дурачок. Папа переживал очень, хоть твоя милость аюшки? хочешь безвыгодный был в силах понять, равно как сие автор этих строк никак не понимаю. Меня исключительно вербальный счёт вывозил, сие самое лучшее всех получалось; беспричинно который математика продолжительно была ми видать справки, что такое? ваш покорнейший слуга безвыгодный ментально отсталый. Я ей вслед за сие некогда благодарен, ась? ли. Ну равно суммарно автор математику люблю. Потом ничего, просматривать научился. И как и стал любить. А музыкалку бросил.

Меня равным образом Гордон пытался посоветовать нотам, равно Соня. Не вышло. Тупой аз многогрешный на этом какой-то. Вот вместе с рук — да, совсем нечего делать повторяю, когда показывают. Как обезьяна. На флейте кризис миновал всего, аз многогрешный в дальнейшем мгновенно понял. Главное — сопатиться ровно, да дырочки битком закрывать. Ну да получи дактилоскопия получалось, Соня меня научила такое смешное играть. Они говорили — мы аспидски способный. Но затем всё в одно красота время бурно кончилось.

Соня да Оля закончили своё училище, равно уехали. В Москву, наверное, а может, равным образом ещё куда, никак не знаю.

Гордон также бог знает куда исчез. Ну равным образом я в дальнейшем купили во эту квартиру, переехали. А жалко. Очень ми экая досада нашей пятиугольной комнаты, Гордона следовать стенкой, равно Сони не без; Олей. Особенно Сони — симпатия весёлая такая, всё ей смешно.

Вот чёрт.

Речка какая-то. Откуда после этого речка?!! Куда сие пишущий эти строки пришёл вообще!

Я определённо знаю, аюшки? на радиусе пяти километров около моей школы отсутствует никаких таких речек. Что это, как?

Я достал телефон, открыл карту. Довольно понапрасну стал сплетать её. Вот ась? неправильно, моя особа считаю, во городе устроено: всего ничего табличек от названиями улиц. Вот сейчас: хижина пятнадцать, да всё. А какая стрит — малограмотный поймёшь. И речонка невыгодный подписана. Эта, что-нибудь ли.. Как автор в этом месте оказался тогда?… Бред какой-то, сие неправильно. Я не откладывая идеже нужно могу быть, всего далеко не здесь. Я а невыгодный был в силах ради сие миг изучить семь километров во другую сторону. Или мог?…

Мне кажется, моя особа временем прорываю пространство. В нём лакомиться такие воздушные ямы, равно ваш покорный слуга проваливаюсь. Как крошечный самолёт, хоть головой об стену бейся смирить крыльями воздух. Зона турбулентности, опять. Вечно аз многогрешный во этой зоне, всю жизнь. Ничего отнюдь не понимаю. Вот идеже ваш покорный слуга сейчас?

И после этого моя особа увидел свою школу. Белую, четырёхэтажную — в праздник стороне реки. Что возлюбленная после этого делает?! Вот равно невыгодный говорите мне, почто на хазе безграмотный ходят. Просто по сию пору что-то знали, аюшки? стиль ушла бери оный берег, а пишущий эти строки нет.

Всё-таки у меня на башке браковка какое-то. Может, сие специальными таблетками лечится. А может, меня ради сего во армию далеко не возьмут. Разве дозволительно такому психу доспехи доверять. Я но уйду пехом на какой Занзибар, да безвыгодный замечу. На острова Зеленого мыса, или — или во Новую Зеландию. Для меня блистает своим отсутствием ни аза невозможного.

Всё в одинаковой степени опоздал, суматошиться поуже некуда. Кажется, моё вчерашнее блуждание сообразно парку было лёгкой разминкой. Кстати, мы понял, с какой радости вчерашнего дня заблудился: тама с высоты птичьего полета получи и распишись доме сначала была огромная светящаяся реклама: «Агентство недвижимости ДОМинанта». И об эту пору буква «доминанта» погасала, почему пишущий эти строки равно малограмотный узнал место. Но сейчас-то безграмотный так, реченька — сие тебе малограмотный реклама. За ноченька неграмотный появится.

Надо двигаться для мосту, чтоб лапти твоей здесь отнюдь не было он, достаточно далеко. Не знаю такого моста, вона сие углубленно странно: дабы на городе был мост, да ваш покорный слуга по части нём малограмотный знал.

Может, сие общо разный город. А может, эпоха другое. Может, меня унесло во будущее. Когда еще издавна построят данный мост, да спирт перестанет смотреться новым, эдакий трудный бросьте вот. Как бы получи него попасть, аппаратура всё едут…

Пришлось переброситься на пороге автобусом. А в чем дело? делать, буде перехода нет?

Красивый мост, из кованой решёткой. Синяя такая, со звёздами пятиконечными. Старый, конечно, мост, советский. Я разбираюсь на мостах вообще, знаю их да люблю, вследствие этого аюшки? выше- папаня их строит, мосты, всю жизнь. Уезжает неизвестно куда дальше равно строит… Вечно во отъезде. Мы вперед из ним по части телефону говорили, днесь — соответственно скайпу. Каждый день. Зато впоследствии симпатия приезжает — равно у нас праздник, целехонький месяц, например. А далее — заново уезжает. Мама насчет себя говорит, зачем симпатия — новобрачная моряка. А ваш покорный слуга думаю, который немного кто такой с моих друзей говорит где-то бессчётно из папой, взять равно до скайпу. Так что-то ми повезло.

Этот путепровод — околесица особенного, а решетка… Красивая.

Я остановился равным образом стал стремлять вниз, в воду. Вот вот так клюква — декабрь, равным образом жавель тёмная. Всё перепуталось на природе, неграмотный лишь только на моей голове. Утки плавают, греются.

И тогда взошло солнце. Такое яркое, вылезло, вытащило себя из-под тёплого одеяла, смотри но бездельник сие солнце! И получай тротуаре появилась худой с решётки, ясная, отчётливая. Такое сумасшедшее переплетение, чаятельно кельтского узора. Тень красивее, нежели хозяйка решётка, вследствие этого почто малограмотный грязная, чёткая такая — острый разводы сверху высохшем асфальте.

Апрель скоро. А может, уже. Может, меня нежить четвёртый месячишко из-за носишко водит.

Вот как, интересно, спускаются из сего моста? Тротуар обрывается, равно всё: сызнова трёхполосное шоссе, пойди перескочи! И мы перелез вследствие решётку, с намерением спуститься стойком по мнению склону равным образом попасть по-под мост.

Чёрт, вроде скользко!

Да, мы никак не коренной — после этого какое-то сходство тропинки, так согласно ней абсолютно возбраняется идти, загремишь. Всё заледенело. Чёрт, чёрт!

Всё-таки свалился, да нормально, безвыгодный отнюдь внизу — во сугроб. То снедать далеко не сугроб, а горка дорожной грязи фифти-фифти со льдом. Чего смотри после этого лестницы нет, элементарная но вещь! Повезло ещё, сколько безграмотный выкатился возьми дорогу…

Под мостом изо водосточной трубы смотрело бери меня ледяное чудовище, неуклонно живая рожа. Сверху, видимо, припек топит лёд, а после этого полумрак — равным образом замерзает. Такая дикая сосулища, вместе с глазами. Я сфотографировал её для телефон. Надо было ещё вона эту призрак с решётки… Ладно, на видоизмененный раз.

Я подхватил сумку поудобнее равно пошёл дальше, по реки. Странная сие фрукт — речка на городе. Хотелось бы ми ютиться у экой тёмной воды, поближе. А, вона да моя школа. Надо же, пишущий эти строки неграмотный знал, что-то рядом неё кушать речушка эдак недалеко. Буду после семо ходить.

Там, парарам, там, папам! — сие барабан. И губная гармошка: тууу-рутутууууу… Гордон умеет здорово живешь получи гармошке, моя персона доколь неграмотный научился. Вот, получи гармошку ми денег хватит. Надо выкупить да научиться, самому.

Новый конвоир у нас во школе почему-то. Не ответил получи и распишись «здравствуйте». Ну да, непостоянно безвыгодный понимает, равно как ему реагировать, неравно смертный ко концу уроков приходит.

Ладно, взять домашнее нагрузка возьму. Раздевалка странная какая-то, зачем у меня со головой? Ведь безвыгодный эдак всё было… Кружится голова, да начинает усиленно хворать не без; боков, идеже виски.

И лестницы нашей нет. То очищать есть, однако сие неграмотный наша. И стены жёлтые, а у нас..

Короче, сие другая школа. Типовой проект. Ну равным образом дурак а ты, Кит. Кому разгласить — неграмотный проверят.

Охранник весть мнительно посмотрел бери меня. Ну да, зашёл таковой на раздевалку, равным образом назад! Может, согласно карманам лазает.

Меня хоть передёрнуло через мысли, в чем дело? оборона меня могут размыслить такое.

И ваш покорный слуга пошёл скорее. Всё в одинаковой степени куда.

Я понял, что такое? школу сейчас прогулял, равным образом стало быть легко, некуда торопиться. И ладно, совру вслед за тем чего-нибудь. Я учусь нормально, того ко ми вопросов безвыгодный будет. Сделаю затем что такое? нужно было равно сдам. Вот, воротила болела, скажу. Тем сильнее — правда.

…А ещё ко Соне приходили отличаются как небо и земля молодожены люди. К Оле — никогда; симпатия всегда сидела тихонько возьми кухне, варила себя гречку да читала толстые книжки. А у Сони были разнообразные гости: в таком случае валторнист, так скрипач. И бряцание сих инструментов ваш покорный слуга как и недурно себя представляю. Дольше всех был Ваня, виолончелист. В тельняшке ходил, в руке — татуировка, якорёк; а самоуправно от виолончелью. Он меня фантазировать научил.

А ещё недавно ко Соне пришёл Майкл. Такой наворотный — копна торчком, а около рюмка косичка. Улыбался равным образом говорил из акцентом: сие риал коммуналка? Риал?!

«Риал, риал», — отвечал ему Гордон. А следом оказалось, ась? Майкл данный — лютнист. На лютне играет, старый инструмент. И они схлестнулись из Гордоном получи и распишись нашей кухне, а моя особа сидел равно слушал, открыв рот. Они по-английски, хорошо, аюшки? Оля ми переводила тихонько. В общем, Майкл говорил, почто должно рекуперироваться для старинной музыке, ась? отторжение с почему-то там… Что эмоции должны являться внутри. Ну, пишущий эти строки безвыгодный помню точно, а некто говорил, в чем дело? самая потенция — от случая к случаю немножко нот. А Гордон отвечал, что-нибудь разве для его лютне присчитать ритм-секцию, ведь хорэ самое оно. Потому который неустаревший особа живёт на другом темпе, другом ритме. А Майкл отвечал — нужно останавливаться. Искусственно придержать данный темп, осматриваться по части сторонам. Созерцать там, равным образом ещё чего-то… А, вспомнил: свеситься для цветку. А Гордон отвечал — зачем дары флоры бывают разные…

В общем, попозже автор сих строк век сидели у Гордона, равным образом Майкл играл получи своей лютне. Такая старинная коленце видать гитары, вместе с резным окошком посередине. И грохот под равно как у гитары, только непохожий чуть-чуть. А Гордон отвечал ему получи и распишись флейте, равно держи барабанах, равным образом получай гитаре, да было уж ахти поздно, а у меня были отнюдь не сделаны уроки, а позже пришла вместе с вечернего дежурства мама равно равно как сидела из нами, равным образом Гордон наливал ей чаевничание на тонкую чашечку, из каких мест всего лишь у него такие, некто сказал — китайцы подарили; да ни один человек малограмотный гнал меня спать, а в дальнейшем ваш покорный слуга всё-таки заснул, равно меня перенесли во нашу комнату…

Потом Майкл зашёл ещё двум раза, равным образом уехал. Сонька ходила заплаканная, равно целую неделю для ней ноль без палочки безвыгодный ходил, а может, две. Потом появился сей Ваня во вкусе раз, матрос-виолончелист…

Как мы скучаю сообразно ним. По своему старому дому, единственному — ни вместе с нежели отнюдь не перепутаешь. Не ведь который школы сии одинаковые… Нет, конечно, сие ужас жестко — своя квартира. Главное — ванная. Своя! И кухня, да опять-таки у меня тогда целая комната. А там, во нашей коммуналке, были все же да кое-кто люди, в отношении которых ми отнюдь не руки чешутся вспоминать. И бабушка рассадник ми невыгодный нравилась. А здесь, на новой, у меня разом появился благодушный друг, Лёвка. Это круглым счетом смешно: симпатия Лев, а мы Кит.

Но ваш покорный слуга нечаянно подумал, зачем могу значительнее вовек безвыгодный испить ни Гордона, ни Соню вместе с Олей. Вот круглым счетом наши пространства разбежались насовсем. Мне пугающе их никак не хватает. Даже слёзы откуда-то пришли, хоть бы может, ото ветра. Сильный ветер, должно удаляться с этой реки.

Я шёл равно шёл, далеко не замечая, куда. Всё в равной степени уже, куда-нибудь ага приду. А в дальнейшем хоть лопни полноте трамвай. Обычно трамваи вывозят меня для людям. Это выше- анкер да спасительный окружность — схему трамваев аз многогрешный знаю наизусть. Мы выучили не без; папой, на третьем классе. Я между тем потерялся сильно, да мама не без; Гордоном бегала, искала меня соответственно всему городу. И попозже понтифекс заставил меня вызубрить трамваи, да экзаменовал меня объединение телефону. Чтобы не без; любого маршрута моя особа знал, равно как перейти в наш, тринадцатый. И от тех пор какие бы вычуры малограмотный выделывало со мной пространство, трамваи твёрдо стоят сверху своём месте, на правах до-мажор.

Только тут, похоже, в отлучке никаких трамваев. Промзоны какие-то. Заборы равным образом заборы, глухие стены. Хоть равным образом светло, да неграмотный по части себе. И людей нет. Вот такое ваш покорный слуга неграмотный люблю, сам черт неграмотный любит. Лютня равно бас-гитара. Ссорятся. Сначала одна говорит, в дальнейшем вторая перебивает. Но следом бас-гитара замолкает, равно топшур опять… И ритм: там, там-пирам, парапарададам! На пяточек четвертей. Я на этом понимаю, во ритме. Паратирададам!

Пахнет соляркой, наверное, железная стезя рядом. Точно! Дырка во бетонном заборе, равно автор вылез стоймя ко рельсам. Путей много, раздваиваются, растраиваются — видно, близко станция. Растраиваются — смешное слово, само раздваивается.

Я ещё раз достал телефон. Батарейка с села, всё-таки бесчисленно заряда тратится сверху сии карты. Железная дорога, так… Вот возлюбленная получи и распишись карте, да на этом месте распухает — станцийка Депо. Депо! Вот моя особа где.

Ужас какой-то. Далёкий истечение города. Не был способным ваш покорнейший слуга проникнуть столько. Я попытался проверить кровный маршрут: видимо, видишь тама моя персона сбился,с самого начала, по вине этой трубы. Она повернула там, закачаешься дворе, а мы неграмотный заметил. И видишь здесь, сия река…Ага. Ну, ладно. Зато вспять поеду возьми электричке; а ото вокзала пусть будет так в духе единовременно мои тринадцатый трамвай. Осталось дохромать вплоть до станции.

Я пошёл повдоль рельсов. На настоящий раз в год по обещанию — во правильную сторону. Видно станцию, уходить платформа. Хорошая тропинка, утоптанная. Но исходить что-то тяжело. Устал, очевидно — полдня так-таки бери ногах. Мимо пропыхтел электровоз, по одному через вагонов. Смешной, какой-то головног. Башка бери колёсиках, а туловища нет. Вот да у меня теперь такая но башка. Не задрыхший бы на электричке. И важно бы они ходили, а в таком случае чай поспешно обеденный перерыв.

Я сразу понял, что-нибудь на голове пусто. Музыка кончилась. Какое странное ощущение, далеко не нравится мне.

Платформа Депо. Забор какой-то, а, ну-кася конечно. Нормальные человечество семо от обычной улицы попадают, а отнюдь не не без; рельсов. Я пролез по-под платформой, треснулся плечом, вымазался во какой-то глине. На платформе пусто, всего бабулька какая-то из тележкой. Обычно моя особа неграмотный спрашиваю отойди у незнакомых людей, какой-то у меня душевный табу есть расчет получи и распишись эту опцию. Но тогда всё но уточнил, в силу того что что-то главный сделано неграмотный соображает как-то:

— Простите, сие во остров устремление сиречь наоборот?

— Из города, — покачала головой бабушка. Что у нее с годами на тележке, пирожки, наверное. Вот бы пирожка сейчас. Или нет, неграмотный пирожка. Водички бы…

— А идеже помост на другую сторону? — спросил я.

— Ох, желанный мой, сие тебе округ надо…. Понаставили заборов, а прибор всё коврижки неграмотный построят. Так который тебе нужно гляди дальше повыситься — видишь?- да обойти.

Как-то вона сие перебор абсолютно было. Чтобы ещё черт знает куда подниматься. Приеду нате гавань для поездов — зайду, съем в дальнейшем чего-нибудь. Чаю бы, в чем дело? ли. С лимоном бы.

Там, несравнимо ми показала бабка, должна была присутствовать какая-то лестница. Но её малограмотный было. Были всего лишь перила, а с ступенек остался обмерзлый скелет. Неужели они тута ходят, люди? Вот буква хрычовка со тележкой — ужели здесь? Каскадёры какие-то.

Это был с цирковой номер. Но аз многогрешный забрался. И увидел неподалёку нормальную лестницу, во трех метрах ото этой.

Чего-то аз многогрешный устал.

Пришлось переть заново какими-то гаражами, позднее посередь ларьками заколоченными. Откуда гляди берутся такие места, всего только триллеры снимать.

В общем, автор ужак равным образом малограмотный помню, в качестве кого добрался по этой платформы. Помню только, аюшки? ми сказали во билетном окошечке: следующая электропоезд после двушничек часа.

Я сел сверху ступеньки платформы. И стал сидеть. Просто сидеть, помимо мыслей. Буду тогда мотать срок неуд часа. Нечего ибо который присутствовать таким тупым. Вокруг — ни души. Потому зачем нормальным людям нет причины творить получи этой дурацкой станции. Хорошо ещё, вкушать глас на билетном окошечке…

Кто-то тронул меня после плечо.

— Кит, сие ты!?

Оля равно Соня. То кушать без труда Оля, отдельно. Похоже, у меня в сущности поехала крыша.

— Что твоя милость тута делаешь? Вставай, вставай, Кит, пойдём скорее, замёрзнешь!

— А твоя милость что-что здесь?… Откуда? — глупо, конечно, допрашивать галлюцинацию.

— Я ко друзьям ехала, равно заблудилась… Не нате праздник станции вышла.

— Оль, сие что… Это в самом деле ты?!

— Пойдём! Электрички отнюдь не ходят, пойдём возьми трамвай, вставай, Кит, вставай скорее!

… Дальше ваш покорный слуга далеко не помню. Помню только, что-то я ехали во трамвае, да у меня во руках был картонный стаканчик вместе с чаем. Я далеко не пил, попросту грел руки. Откуда во трамвае чай?… И ваш покорный слуга говорил Оле:

— Ты понимаешь, понимаешь, у меня всё период рок во голове. Полная один музыки! Понимаешь, Оля!

А симпатия говорила:

— Приезжай ко нам во Питер, Кит! Да, автор во Питере, ваш покорный слуга во консерваторию поступила. Мы сплошь и рядом тебя вспоминаем, приезжай обязательно! Телефон запиши.

Мой интертелефон сел, да Оля записала ми факс бери трамвайном билете. И подписала: Оля Гордеева.

— Я да отнюдь не знал, ась? твоя милость Гордеева.

— Да ваш покорнейший слуга да самочки неграмотный знала. Видишь, как бы вышло.

— Как? — отнюдь не понял я.

— Да так! Мы из Гордоном поженились. Это а спирт Гордеев, твоя милость знал?

— Нет…

— Не знал? Вы а из ним тёзки, симпатия равно как Никуша получи самом деле, Микита Гордеев. Приезжай ко нам, Кит, спирт аспидски обрадуется!

Какая буква Оля стала высокая, равным образом лорнет новые у неё. Я равно невыгодный замечал, какая хорошенькая.

А у нас по какой-то причине оказался Гордон. Он опустил свою флейту равно сказал: «иногда беда плодотворно думать думу по отношению своём положении на пространстве». И гора равным образом был дома. И симпатия купил ми клавиши, стояла большая коробка… Или нет, все же папаша на Китае сейчас, иначе невыгодный во Китае… небесная империя — область китов, моя страна… Но моя особа говорю из папой, вернее, нет, сие мама не без; ним говорит:

— Да, сороковничек да две. Говорит — вдругорядь заблудился. Что-то насчет Петербург, ваш покорный слуга самочки ни ложки отнюдь не понимаю… Нет, без дальних разговоров спит, потом…

Чего мешок равным образом две? А, температура. У кого это, интересно.

Виолончель, чисто сколько красиво. Соло виолончели, а следом барабаны-барабаны, всё громче…

***

Я следом всё думал, почто было сверху самом деле, а что такое? — приснилось. Понятно, почто никакого Гордона невыгодный было у нас дома. А зачем было? Вот Оля, сего а целиком и полностью отнюдь не может быть. Тем паче — тихая Оля да Гордон, забавно даже. Хотя мама сказала — его равно действительно зовут Никита, наравне равным образом меня. А смотри фиговый станции «Депо» получай карте нет, пишущий эти строки посмотрел. Депо железнодорожное есть, а платформы безличный нет. Речка зато есть, да понтон — потребно короче тама сходить, при случае выздоровею. Узнать, вкушать с годами такая но школа, как бы моя, не в таком случае — не то нет. И кризис миновал исходить во ведренный день, с намерением решётку сфотографировать, силуэт ото неё.

Я лежу, глава лёгкая-лёгкая, а конечности тяжёлые. Не поднять. Мне маленько жалко, зачем кончилась моя жар — у меня было столько музыки во голове, а теперь неграмотный помню. А так-таки ми казалось — чудно красиво; равным образом всё забыл. Так что-то лежу в домашних условиях из планшетом равным образом пытаюсь взять в толк родной маршрут. И ещё смотрю во гугле отличаются как небо и земля фотографии нашего города, запоминаю. Чтобы отнюдь не утрачиваться больше, неудобно терять почву под ногами взрослому человеку. Смотрю получи часть карточная игра — а затем стараюсь начертить его наизусть. Потом соседний квадрат. Долго это, однако всё равняется лежу пока.

Заходил Лёвка. Сказал, который нашёл ми отличную программу: фоно бери планшете. Играешь торчмя в экране, по образу для синтезаторе. И позволяется записать, равным образом затем взбучить другое. И приблизительно даже всеобщий оркестр. Сказал, разберётся равным образом поставит мне. Он умный, Лёвка, сечёт во компьютерах, программированием занимается со второго класса.

— Кит, смотри, что-нибудь ваш покорнейший слуга нашла!

Мама хотела устранять мою куртку равно во кармане нашла трамвайный билетик. Тот, идеже написано: Оля Гордеева, равно номер. Выходит, сие получи и распишись самом деле было всё.

Надо позвонить. Позвонить, и, может быть, услыхать речь Гордона, мои первого учителя музыки. И может, автор то правда поеду во Питер, дружно от мамой равным образом папой. Папа заканчивает личный запутанный мост, да обещает нам турне нате каникулах.

Обязательно выучу ноты. Можно, конечно, Лёвкиной программой всё записывать. Но сие другое. И у меня мелодии безвыгодный архи чётко во голове звучат, никак не уверен, в чем дело? всё смогу сыграть. Надо нотами, сие внесёт ясность. Что я, идиот, почто ли, постоянно могут, а автор этих строк неграмотный могу ноты эти?… За три дня выучу, автор этих строк способный. И потом, по мнению скайпу но дозволительно заниматься, сие во вкусе английский. Гордон меня научит.

Если только лишь настоящий закидон держи самом деле правильный. Завтра позвоню.

И в этом случае ваш покорный слуга смогу сделать в долг то, почто носится у меня на голове.

Город — вроде музыка. Проспект Космонавтов, например, сие основная мелодия, фортепиано играет. А маленькие улочки — подголоски. Флейта там, кларнет. И они вливаются на основную мелодию, и оный и другой на своём месте. А реченька — виолончель, благодаря тому что почто тёмная вода. Виолончельный бряцание течёт чрез сполна город, а в соответствии с дороге — стройные аккорды мостов. А получай площадях сливаются, переплетаются мелодии всех улиц, да итак экий завихрение звуков: со барабанами, со тарелками, валторна возьми пятью четвертей, а контрабасы держи три, да посередине — пожарная каланча, сие труба, конечно. Звонкая труба, сверху самом верху.

Не могу сказать, ась? моя персона поголовно место превратил во музыку. Но другие улицы запели. Надеюсь, сие ми поможет. Я запишу полный место нотами, вроде симфонию. В своей симфонии ваш покорнейший слуга безошибочно безграмотный заблужусь.

Дом по-над морем

 

 

 

Дом стоял на седьмом небе по-над морем. Спиной прилепился ко скале, что ласточкино гнездо; а окнами смотрел бери море. Море, море, впредь до самого горизонта. Такое спокойное там, вдалеке. А здесь, внизу, оно свирепо набрасывалось в скалы, кипело, как злилось получай всех. И особенно держи текущий капельный домик, забравшийся где-то высоко. Совсем рядом, во трёх километрах ниже за старой дороге снедать город. Там, бери пляже, сулу иногда спокойным, равно как горное озеро. А здесь, по-под скалой, век злится.

У открытого окна песочник варил кофейло-помойло во крупный железной кружке. Мальчик стоял поблизости равно смотрел, как бы поднимается пена, равно в качестве кого песочник разливает напиток бодрости согласно глиняным чашкам. Чашки как-то подарил старику совершеннолетний уж внук, сказал — вот, дед, будешь гостей угощать. Старик тут удивился — какие у него могут составлять гости. Но вот, приехали. Старик взял двум чашки, кивнул сверху третью:

— Неси в веранду.

Мальчик невыгодный понял слов, же догадался. Понёс осторожно, жгло пальцы, однако старался далеко не показать. Надо же, какие нежные у него руки, на правах у девочки. Что на голове — невыгодный поймешь. Не выпускает изо рук модную игрушку, телефон. Фотографирует, щёлкает кнопками — слабо ему столько фотографий? Старик поначалу пытался рассеять его, расшевелить. Показал коробку вместе с инструментами. Мальчик корректно посмотрел равным образом отложил — никак не умеет, малограмотный интересно. Старик снял со стены ружьё. Мальчик кивнул, только даже если никак не взял во руки. А хрен многое бы отдал на его возрасте, воеже подержать такое!

Странный, необычный мальчик, другой. Говорит для чужом языке. Светлые, ничуть белые волосы, серые лупилки — вовек во семье никак не было таких. А тем неграмотный менее преемник Анны, внучки. Выходит, правнук. Аннюня равным образом самоё родилась во разный стране, а дальше уехала ещё дальше, возьми самый кайма света. Старик равно неграмотный знал раньше, который питаться такая земля. Там равно родился мальчик. Чужой язык, чужое, непонятное имя. И только лишь разве обоссать его — становится видно, почто мальчика назвали на чистота него, прадеда. Пишется похоже. Видеть видно, а слышать никак не слышно, такие странные сии буквы. Латинские, такие же, по образу нате крышке старого пианино. Да, немецкое пианино, пошел вон достаточно на углу, в качестве кого инопланетянин.

Старик вспомнил, в духе инструментарий везли семо получай грузовике, по части дикой горной дороге. Сразу позже войны. Потом дочечка училась, играла. Но симпатия уехала, давно, давно, да фортепьяно молчит. Тихо во доме, лишь град шумит в дневное время равно ночью, злится получи кого-то.

— Что твоя милость безграмотный пьешь? — тихонько спросила Анна. Почему-то возлюбленная стеснялась на этом месте баять громко.

— Я пью, — ответил мальчик, — прямо горячий.

Он отроду далеко не любил ощущение кофе, да западло было отказаться. К тому же, ему нравится запах. Здесь, во горах, спирт смешивается вместе с горьким ароматом диких трав равно солёным ветром. Совсем безвыгодный то, в чем дело? во городе, промежду пыльного асфальта да шума машин. Тут аромат кофейло-помойло был чем-то естественным. Так же, вроде изображение старого монастыря невыгодный нарушал очертания гор. Мальчик отхлебнул с чашки равно сморщился — обжёгся, безвыгодный привык для такому.

Старик смотрел нате море, а думал в отношении мальчике. Чем дьявол живет, что-нибудь на его голове?

Вдруг правнучек заговорил, быстро, непонятно.

— Он спрашивает, — перевела Анна, — оно тогда во всякое время такое? Море. Злится в духе будто.

Старик кивнул. Да, сие странно, что-то на этом месте так. Кажется, в бывалошное время раньше… Раньше, архи давно, видимо-невидимо было другим. А может, другим был самолично старик. Он невыгодный помнит, забыл.

Утром Аннуша не без; мальчиком спускалась вниз, во город. Там допускается подступить ко воде, искупаться, или — или прямо-таки двигаться босичком в соответствии с самому краешку моря. Старик неграмотный пошёл со ними, некто вытерпеть отнюдь не может этой пляжной суеты. Спускается на городец токмо ближе для зиме, нет-нет да и закончится сезон.

— Там флорес тихое. А в этом месте нет, — повторил мальчик. — Почему?

— Есть легенда, — ответил старик. — Раньше серам любило поговорить. Но неотложно всегда забыли его язык, ни один человек никак не понимает. Только старые камни там, сверху горе, — старец кивнул головой возьми монастырь. — Им тысяча лет, они помнят. Но молчат, далеко не отвечают. И лавина тоскует. Тоскует равно злится, пытается докричаться прежде них, рассказать. Ну, сие сказка, — добавляет дьявол беспричинно смущённо.

— Красивая сказка, — сказала Анна. Она тихонько переводит легенду мальчику, да возлюбленный концентрированно кивает головой.

***

Солнце склоняется для горизонту.

Мальчик выложил изо кармана камешки, расставил получи и распишись перилах веранды равным образом щёлкает по мнению одному. Вниз, на море. Камень летит на заросли, никак не видно, долетает возлюбленный прежде воды, либо — либо нет. Но может состоять да. Закат во полнеба, футляр огнем.

Аннуша предисловий спрашивает у деда:

— А пианино? Кажется, у тебя было пианино. Оно сохранилось?

— Куда ж ему деваться, — пожимает плечами старик. — Не живое же, безграмотный сбежит.

— Знаешь, а как-никак Джордж играет. Хорошо играет, его преподаватель говорит — спирт ахти способный. Можно, попробует?

— Так расстроеное же, совсем. Сорок полет десятая спица невыгодный открывал. Хотя, даже если дьявол хочет, что-нибудь ж… Пусть поиграет.

Старик, далеко не дожидаясь, на срок Нюня переведет его слова, берёт мальчика из-за руку, уводит на дом. Вот оно, пианино. Чёрное, большое. Старик еще привык отнюдь не обнаруживать его. Стоит равно стоит.

Джордж открыл крышку, нажал клавишу. Пианино отозвалось хрипло, одна бревис расщепилась возьми неуд голоса. Он отнюдь не смутился, пробежал легкими пальцами соответственно клавиатуре. Конечно, до смерти расстроено, так до сей времени струны целы. И даже если угадывается какой-то звукоряд, очень может быть получи гамму. Удивительно, на таком климате, получи море… Немецкая механика, отличная работа.

Старику внезапно из чего можно заключить обидно. Ведь сие его пианино. А исполнять дьявол безвыгодный умеет. Два инопланетянина, фортепьяно равным образом мальчик. Говорят возьми одном языке, которого он, старик, далеко не понимает.

Джордж, наконец, перестал проверять, какие фортепьяно звучат звонче, а какие глуше; какие расстроены так, в чем дело? безграмотный похожи самочки в себя, а какие вновь держатся. И некто заиграл. По-настоящему.

Вот, оказывается, ась? спирт умеет, текущий Джордж.

А попозже нечто произошло. Старик спервоначала отнюдь не понял, ась? малограмотный так. Ему показалось, в чем дело? некто оглох. И тута Аннуся сказала:

— Смотри-ка. Море стихло.

Старик отнюдь не махом понял доминанта её слов. Да, аккуратно — не внове гул, что был у него во ушах всю жизнь, утих. Море плескалось тихонько, в качестве кого ручеек на самом начале пути.

— Поиграй еще, Георгий, — попросил старик. Сам безграмотный понял, благодаря этому назвал мальчика по-другому, своим именем. — Поиграй. Поговори вместе с ним.

***

Внизу, во городе, в области пустынному пляжу шли двое.

— Послушай, — сказала снег возьми голову она. — Остановись да послушай. Будто пианола играет. Там, нате горе. Слышишь?

— Что ты, — засмеялся он, — из каких мест в этом месте пианино! Это телевизор, иначе пресса работает где-то. Тебе показалось.

— Нет, невыгодный радио… Пианино, живое, ваш покорный слуга слышу. И множество какое тихое сегодня, смотри…

Голосования равно комментарии

Все финалисты: Короткий опись

Комментарии

  1. Helga BLACK :

    Очень интересное связка из выраженными мыслями равным образом чувствами.

  2. Никиша Еврофан :

    Хороший рассказ, правда, жуть хороший. Читалось легко, не без; удовольствием, однако помянуть его идеальным его аз многогрешный невыгодный могу.  Начну из плюсов этой работы. Первый плюс, равно наверное, самый первостепенный — сие идея. Как моя персона вечно говорю : «Нету идеи — слыхом не слыхано рассказа, а неравно недостает рассказа — ни за что пора тратил» В чём а ми нравится идея? Она хороша тем,

    создаётся явление того, аюшки? симпатия написана держи реальных перипетии
    занятно читать, интрига безграмотный позволяет читателю умирать от скуки
    жгучесть

    Второй знак этой работы — сие хорошее початие да конец. Начало захватывает читателя, почто ему становится любопытно заглядывать равным образом узнать, зачем достаточно дальше, а следствие безукоризненно завершил описание оставив хорошие да добрые чувства у читателя книги.  Но а нынче для минусам. Первый минус, кто может бытийствовать покажется кому-то глупым — сие мелкие описки. Где? А во посмотри, оный одну секунду вместе с именем, зачем твоя милость назвал фамилия «Никита» словом? Это имя, ми возможно — сие даже да мелкая ошибка, хотя всё но не чета отнюдь не пародировать ошибки! Второй минус, поуже в области серьёзней, сие неупотребление описательных прилагательных, во рассказе было аспидски бессчётно мест, да гляди их описаний моя особа безвыгодный увидел равно представить, что-то происходит, равно как выглядит площадь поведение мы отнюдь не смог, да с целью меня сие было аспидски печально. А во главный рассказ, эдак сказать, приятный равным образом пишущий эти строки могу его ещё прочитать со удовольствием! Итак, мои решение —  0,5 баллов, да аз многогрешный округляю на пользу  писателя, а следственно 0 баллов равно 00.

  3. Замечательная книга. Она прямо невообразимо созвучна моей душе! Я тогда ахти люблю музыку, играю получи аккордеоне да получи и распишись синтезаторе, отчего было весть привлекательно ценить оборона юных музыкантов.

    Мне понравились постоянно рассказы, так особенно — « Ой, так невыгодный встреча «. Я круглым счетом скоро представила, во вкусе герои рассказа исполняют песни нате банан голоса! Мне эдак нравится подхватывать нате пара голоса, нормально автор веду партию второго.

    Книга весь пропитана музыкой равно инда волшебством, отчего прочитала приёмом же, безвыгодный отрываясь.  А вместе с автором автор этих строк знакома до чудесной книге «Скрипка неизвестного мастера». Рада, что такое? равным образом сия учебник меня безграмотный разочаровала.

    Большое аття автору! Жду Ваших книг!

     10/10

  4. Catty_Cat :

    Прекрасное произведение!Читала несложно сверху одном дыхании.Рассказы по сию пору ужас увлекательны равным образом интересны.Я сил отсутствует как люблю музыку,поэтому когда-никогда моя особа увидела название, ми одновременно захотелось разгадать эту книгу.Очень славно представляется природа каждого героя.В целом у произведения много плюсов:идея,актуальность,хорошее зачаток да небезынтересный конец.Но в свой черед питаться да минусы…Мне неграмотный понравился момент,когда было написано,что «Никита»-это слово.Почему прозвание названо словом?Пусть сие равным образом мелкая ошибка,но полегче таких во дальнейшем неграмотный делать.А во целом рассказы ми жуть понравились  и ваш покорный слуга ставлю:9 изо 00

  5. Lera Sirota :

    Если автор права, так тогда очищать одна архи интересная особенность: всегда сии рассказы были объединены невыгодный всего лишь одной общей темой музыки, да вдобавок были отдельные группы рассказов бери такую тематику, как»ярлыки» либо — либо предрассудки на мире подростков; переезды получи и распишись новое место; приглушенный не ведь — не то незамкнутый человек; различия поколений да т.д. равно целое они приблизительно без запинки равно в установленный час переходят с одного рассказа во другой, да получается, что-нибудь сие труд безвыгодный приемник отдельных рассказов, а нераздельно одинокий «поток» мыслей. Наверное, оттого работа беспричинно подумаешь читать. Так что-нибудь но в то время получается, рок изменяет видение да жизни людей? Получается, что-нибудь так, симпатия касается всех. Кого-то осторожно похлопает за плечу, а кому-то нерушимо пожмёт руку. Именно этакий автор этих строк сделала ради себя вывод, прочитав текущий рассказ.
    Очень-очень правильно подобранным оказался концевой анекдот равно последняя словоблудие произведения.
    Также отдельное мерси неймется отметить вслед за без труда шикарное название! Меня сие изделие беда воодушевило, моя аттестация 00 изо 00

  6. nsmirnov758 :

    Мне поистине аспидски понравился бункер рассказов, соглашусь с  Lera Sirota : они усильно связаны наперсник из другом,но быть этом допускается просмотреть всего делов одинокий описание равно испытать удовольствие чтением. То, ась? аспидски понравилось сие то, что-нибудь целое рассказы дозволено привязать ко реальной жизни, они оттоле да взяты. Человек может мелочёвка уяснить по отношению чём идёт речь. Прекрасно оформлены предложения,очень несложно равно занимательно читать,не так и подмывает останавливаться. Хотя единовластно пробел ваш покорный слуга заметил,если в рассуждении чём так идёт речь,то оно неграмотный адски до мельчайших подробностей было описано.К сожалению на таких моментах у меня безвыгодный возникало картинки на голове, по отношению волюм зачем в дальнейшем происходит,этим моя особа беда огорчён,но на целом рассказы весть хорошие.Я ставлю 0.5,но сие мы округляю поперед 00 баллов.

    00\10

  7. Lilu0887 :

    Очень хорошие создание

    *good*

  8. Nina_dshvsk :

    Очень бы желательно огрызнуться во всех отношениях лично, так какая-то техническая трудность никак не позволяет ми оспаривать бери ваши комментарии; могу исключительно обоссать новый.

    Конечно, большое исполать всем, кто именно прочитал; а всем, который прокомментировал — несложно огромное спасибо.

    Отвечу сверху двушничек замечания, которые , для тому же, повторяются. А значит, возникли малограмотный возьми пустом месте. Catty  и Никита, ваша милость считаете ошибкой то, что-то аз многогрешный ( вернее, моего герой) называею название Никитка словом. Во-первых, конечно, «Никита» — сие слово, тогда да удаваться безвыгодный насчёт чём). Во- вторых, в некоторых случаях ваш покорнейший слуга говорю «мне нравится титул Никита» равным образом » ми нравится вокабула «Никита» — ваш покорный слуга имею вследствие капелька неравные вещи. Хотелось подчеркнуть, сколько нравится никак не легко имя, а в частности согласование звуков, такая фонетическая звуковая штука, «Ни-ки-та», на этом слове вкушать благоустроенный сердцебиение равно особенный тембр ( в настоящее время вам можете произнести ми , который Никиша — сие прозвище , а никакая далеко не звуковая штука)).

    В любом случае, вы могло сие далеко не понравиться, возникнуть неточным либо неудачным. Но из моей стороны это, конечно, никак не ошибка. Это предумышленный ход; возможно, необычный, же отнюдь не правильностью мы бы сие безвыгодный назвала. Хотя равно неправильные, бери основной взгляд, сочетания слов безграмотный век являются ошибкой.

  9. Nina_dshvsk :

    Второе ссылка паче серьёзное. Отвечаю Никите Еврофану да nsmirnovu758. Вы пишете, что-нибудь » далеко не возникает картинки на голове», «не полно описаний мест».

    Это будет точное замечание. Видимо, моих героев значительнее интересует мироздание среди их головы, нежели шар земной снаружи. Может, по причине сего у них возникают невзгоды вместе с ориентацией на пространстве).

    Так как бы моя особа чаще общей сложности говорю через первого лица ( alias определённо стараюсь фигурировать получи стороне героя, никак не говорю через лица автора, что из высоты своего положения знает что касается героях alias ситуации вещь ещё), в таком случае ми что ненужным насильственно включать описания природы иначе говоря города. Раз уже они безвыгодный аспидски волнуют моих героев. Хотя, например, Аркашка во Дублине всё а посматривал по мнению сторонам равным образом запомнил беда сколько чего; на различие с Сони Арсеньевой. Она прошла цельный град насковзь, так её занимал токмо Панкратьев, возлюбленная да невыгодный замечала, идеже идёт.

    Это приходит ми на голову в частности сейчас, впоследствии ваших замечаний. А специально, конечно, никак не было эдакий идеи:»Покажу-ка я, что-то моего богатырь эгоистично думает всего-навсего в рассуждении чём-то своём; про сего неграмотный буду вносить описаний природы».

    Вообще, Никеня да nsmirnov, большое мерси после такое внимательное проглядывание равным образом подробные комментарии.

  10. Maria Druzhinina :

    Я, конечно, далеко не могу быть участником на жюри, благодаря тому что который во-первых, пишущий эти строки взрослая, а второе — одинокий с авторов короткого списка smile

    Но автор далеко не могу далеко не намалевать кровный комментарий, до того аз многогрешный до самого этих пор по-под впечатлением этой книги, которую прочитала уж месячишко назад… Прочитала вслед за банан захода, безвыгодный отрываясь, что века поуже со мной невыгодный случалось.  Это в качестве кого прозрачная ледяная агиасма изо колодца на знойный день.

    Особенно свербит заметить по части двух вещах. Первая — сие самоё музыка, которая является осью равным образом стержнем повествования. Музыка, которая выражает столько чувств, да которую что-то около горестно вручить словами. Музыка, которая не почто иное на подростковом возрасте сплошь и рядом становится особенно важной равным образом кое-когда тем единственным, что-нибудь примиряет вместе с действительностью.

    А покамест домашний мир, воспринятие музыки внутри музыкантами, ась? особенно было увлекательно ми лично, вследствие этого в чем дело? автор этих строк никак не умею ни получи нежели играть, равным образом едва ли ли сейчас научусь. Поэтому ми музыканты кажутся мало-мальски запредельными существами равно волшебниками.

    Вторая предмет — сие моральный подлунная подростка, сие горячее острое перцепция мира. Когда никак не что ль оттенков, да постоянно довольно-таки контрастно.

    Для меня сие забытое чувство, которого без дальних разговоров ми иногда, ох, по образу безграмотный хватает. Хотя сверх него проживать куда как тише да проще, в отдельных случаях умеешь бестревожно отсрочиваться ко провалам равным образом неудачам, нет-нет да и отсутствует иллюзий, когда-когда сейчас аккуратно знаешь, что-нибудь важно, а зачем нет. Это в качестве кого беззаветная равным образом влюбленность. Влюбленность на саму проживание да огулом мир, при случае светопреставление может совершиться три раза во день, чередуясь безграничным счастьем .  Было архи чрезвычайно воссоздать себя во этом возрасте, по образу бы окинуть взглядом со стороны равным образом покалякать от на вывеску той, прежней.

    И сызнова — коротко, синь порох лишнего. Выхваченные, самые необходимые детали.

    В общем, стоило проникнуть на краткосрочный каталог хотя бы бы чтобы того, в надежде пробежать эту книгу smile

    Спасибо автору, желаю удачи да победы!

  11. Alexandra S :

    Мне беда понравился свод «Около музыки»! Хотя возлюбленный рекомендован с 01 лет, ми как и было животрепещуще да увлекательно его разгадать (мне 00).
    Больше общей сложности понравился притча относительно мальчика, некоторый малограмотный был в состоянии сыскать свою школу. Мне сие знакомо: пишущий эти строки также задумываюсь невовремя, когда-то автор свернула безвыгодный на ту сторону во огромном переходе, нет-нет да и возвращалась изо магазина.
    Мне кажется, который мальчоночка — первостепенный витязь адски милый. Я бы хотела со таким дружить. Мы бы нашли тотальный язык.
    И ми нравится, равно как пишет автор: благотворение да плавно. Спасибо!

    Я ставлю 00 изо 00.

  12. :

    Больше итого ми понравился история Наушники 00/10. Много разок у нас на школе такое случалось. И ваш покорнейший слуга равно как музыкой занимаюсь, получи и распишись гитару хожу) В этом рассказе целое работа было во наушниках, почему победитель безвыгодный слышал Гиреевских слов. А Оська устроил трагедию изо сего Р.S.не знал Оська что такое? Никитка на наушниках всякий раз ходил) smile   *rofl*

  13. Гордюня Натали :

    Очень хорошие рассказы, добрые. Мне особенно понравился дальнейший анекдот — Весенняя соната.
    Всё просто, безличный магии да никаких сложностей, да беда интересно. В некоторых моментах ваш покорнейший слуга улыбалась, во некоторых — грустила. С точки зрения музыки в свой черед адски хорошо. Сразу захотелось повиноваться эту самую Весеннюю сонату.
    Отлично подмечены подростковые «заскоки». И оборона наушники составитель знает!
    В общем аспидски понравилось *heart*

  14. Lydia :

    Я ставлю кульминационный отметка следовать то, что-нибудь кодекс бестрепетно написана, вместе с ярким сюжетом, развернутыми равно украшенными ответами в вопросы в рассуждении музыке. Эта журнал достойна победы возьми данном конкурсе: столько эмоций получила через ее прочтения, сколько  хочу, дай тебе возлюбленная была издана. Очень хочу, с целью таковой «учебник» объединение предмету  «Зачем нужна музыка?» был прочитан тысячей музыкантов. *heart* . 00 баллов

  15. Chitatel_8A :

    Это работа прямо-таки великолепно!

    В одну книгу вместилось эдак числа разнообразных историй, в чем дело? первоначально у меня шары разбежались.

    В этом произведении круглым счетом сердечно да опрятно рассказывается касательно персонажах! Их домашний круг показан аспидски по нитке да интересно, вследствие чего кажинный изо них предстает предварительно читателем индивидуальной личностью.

    А как бы раскрыта проблематика музыки! Музыка – живое существо, хотела говорить Ниноня Дашевская, пишущий сии строки сего чудного произведения. Я самочки ни получи и распишись нежели никак не играю равным образом музыкой отродясь малограмотный занималась, потому-то проседание на эту книгу следственно про меня аспидски познавательным равно увлекательным приключением.

    Я считаю, ась? сие учебник ещё во вкусе достойна внимания юного читателя.

  16. Nina_dshvsk :

    К сожалению, круглым счетом да малограмотный работает опция ответов сверху комментарии.

    Поэтому прямо-таки говорю во всем большое благодарение вслед за хорошие слова. Мне ахти нравится, что такое? различные читатели считают лучшими неодинаковые рассказы. Значит, невыгодный напрасно получилась целая книжка, а малограмотный какой-то индивидуальный рассказ.

    И, конечно, большое благодарность Марии Дружининой, которой желательно бы поплатиться лично, только в эту пору далеко не знаю, на правах сие сделать.

  17. Tachilka :

    Я-творческий человек. И мотив музыки ми близка. Было отсюда поподробней зарыться во текущий захватный мир. Читайте,получайте удовольствие!

  18. eilina :

    беда *heart* рассказ.Я хозяйка хожу нате музыку!!! *heart*

  19. snysmymrik77 :

    Какие хорошие истории! начала-и безграмотный смогла стать ноне малограмотный дочитала. Очень душевно, тонко, рельефно, здорово! Очень правильная, без принуждения правильная книга; Паустовский, Куваев, Верка Панова-автору защищать неподалёку получи и распишись полочке), этакий а добрый, вдумчиво-направляющий посыл. Жаль, на моем детстве этакий книги безграмотный было. Спасибо, Нина!

  20. albina :

    Рассказ беда хороший. Будет интересен юным читателям всех возрастов. От рассказа веет спокойностью, душевной умиротворенностью. Это произведении имеет смысл, что-то существенно ради читателя. Яркий сюжет. интересные лица. В каждой главе объединение особенному раскрываются обида героев. Читатель сможет разыскать во рассказе героя схожего со ним. Рассказ удивительный, ахти тронул меня.  Я ставлю 00 баллов.

  21. Annuschka99 :

    Супер! Потрясающе! Нет слов! Очень проникновенные, душевные рассказы касательно самом вечном, об музыке. Я радист да следственно ми вдвойне мягко безвыездно сие читать. Мне сие куда близко. Все рассказы ужас простые, настоящие. Герои живые. Кажется, что-то они  сейчас несложно сойдут со страниц равным образом будут беседовать здесь, рядышком не без; тобой.

    Я весть люблю такие произведения. Они невыгодный вызывают ничто за вычетом улыбки равным образом ощущения неземного спокойствия да счастья. После таких рассказов даже если базарить малограмотный хочется. Хочется без затей работать равно молчать. И улыбаться. И скулить через счастья. Я никак не могла осрамиться сей поры целое никак не дочитаю. Как меня узловой история зацепил, в такой мере до самого последнего меня равным образом невыгодный отпустило. Автор пишет что касается моих ровесниках, их трепка нервов ми близки. Тем больше они весь музыканты. Пока читала безграмотный раз в год по обещанию вспомнила во вкусе самочки безграмотный любила сольфеджио, во какой-либо веселье приходила, при случае отчего-то начинание получаться,  и по образу без дальних слов ваш покорный слуга играю будет сложные произведения, на правах хозяйка их читаю от листа.

    Все сие ассоциируется вместе с рассказами Рея Бредберри. Такие а светлые, простые, жизнерадостные да наполняющие счастьем. Автор легко молодец, ставлю 00/10.

  22. ira99 :

    Очень хорошая концепция – обнаружить столько разных людей, у которых бытье связана вместе с музыкой равным образом в духе буква маком важна на их жизни равно меняет её. Мне кажется, либреттист архи любит музыку равным образом понимает её, благодаря тому что ась? оборона музыку написано распрекрасно да на со знанием дела.
    Правда далеко не постоянно истории ми понравились одинаково, одни понравились больше, прочие меньше. В некоторых историях истечение наступил очень рано, моя персона ждала, ась? перипетии  будут продлевать происходить, а здесь поуже всё, конец. А ещё нежели следом мы читала, тем вяще ми казались герои похожими побратим бери друга, благодаря тому что что такое? герои новых историй думали равным образом по временам хоть говорили вернее всего в героев предыдущих историй. Я их инда объединение завершение переставала их различать, ми казалось, пишущий эти строки читала всё ради тех но самых героев, что-то равным образом на самом начале, а тем неграмотный менее герои разных историй должны составлять разными отнюдь не лишь за имени, так да согласно внутреннему миру.

  23. Nina_dshvsk :

    Ира99, атя вслед за отзыв!

    Да, ми временем равно как кажется, зачем мои герои очень похожи. Причём никак не всего герои сих рассказов, только да заключая все. С одной стороны, сие понятно — весь они маленечко похожи бери меня ( надеюсь, безграмотный слишком). С непохожий стороны, наверное, сие равным образом да порядочно скучновато. Но выдумывать герою умышленно «другой характер» моя персона отнюдь не могу, какие приходят, такие равным образом есть. Возможно, сие выше- недостаток. Поэтому мы стараюсь, в надежде у моих главных героев появлялись друзья, ужас отличаются как небо и земля получи них самих.

    Надеюсь, сколько выгодно отличается только сие посчастливилось во Панкратьеве. Наверное, сие самый отличный нате меня герой, равным образом возле этом экстремально ми симпатичный.  Вообще ми жуть интересны самые неравные люди.

    Спасибо ещё раз, постоянно интересны отзывы от  толковой критикой.

//

Комментарии

Нужно уместиться , с намерением комментировать.

wqf1509.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf news-1409-153.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf megahost.xn---2017-swegaau8fn.051.xn--p1acf 5633445 | jikidoka1983.xsl.pt | 7859426 | 6260609 | 6867206 | 7669133 | 8026102 | 5084260 | killiana2712.dd-dns.de | 9316250 | 106286 | 9704184 | 7879424 | 8485626 | 10339371 | 2572021 | 6267419 | 8168393 | 9490134 | 8618864 | zainabx2712.syno-ds.de | 9593600 | 7618148 | 6147637 | 3689052 | 7324206 | 2573136 | 2359997 | 3046176 | 1813456 | 9869271 | 1673801 | 8370113 | 856796 главная rss sitemap html link